Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
— Что вы хотите взамен? — спросил я прямо.
Гарольд оценивающе посмотрел на меня.
— Полное сотрудничество. Завтра на заседании ты представишь не просто отчёт. Ты представишь план. Глобальный план укрепления крепости. С учётом… новых угроз. Включая магические. И ты будешь отстаивать его перед всеми. Не как набор костылей, а как единую систему. Если ты сможешь это сделать, и сделать убедительно — твои люди будут свободны, а я получу рычаг, чтобы отодвинуть Элрика и ему подобных. Если нет… — он развёл руками.
Это была игра ва-банк. Он ставил на меня. На мою способность не только чинить, но и мыслить стратегически, и — что важнее — продать свои идеи магическому истеблишменту.
— У меня есть… некоторые новые соображения. Насчёт изначальной конструкции крепости, — осторожно сказал я.
Гарольд насторожился.
— Откуда?
— Я консультировался с… специалистом.
— С Сивилом, — безошибочно угадал Гарольд. На его лице мелькнуло что-то вроде уважения. — Рисковый шаг. Но показательный. Хорошо. Включи это в свой доклад. Только, ради всего святого, не говори слова «машина». Говори «древняя гармоничная структура» или «изначальный замысел предков». Их язык.
— Понял. А мои люди?
— Они будут отпущены в течение часа. Я отправлю распоряжение. Но предупреждаю, инженер: если завтра ты провалишься, не только они снова окажутся в подвалах. Ты тоже. И на этот раз я не смогу тебя вытащить. Потому что провал будет означать, что ты — не инструмент, а обуза. А от обузы избавляются.
Я кивнул, повернулся и вышел. Сделка была заключена. Цена — моя голова на плахе завтрашнего заседания. Но Мартин и Ярк будут свободны.
Час спустя они действительно вернулись. Мартин был мрачен, молчалив. На его скуле красовался свежий синяк. Ярк выглядел испуганным, но целым.
— Что было? — спросил я.
— Допрашивали, — хрипло ответил Мартин. — Про тебя. Что ты делаешь, что говоришь, с кем встречаешься. Про «старые тоннели» особенно интересовались. Я, естественно, ничего не знаю. — Он тронул синяк. — Получил за память. Пацану повезло — его только пугали.
Я сжал кулаки. Элрик искал компромат. Нашёл бы — меня бы уже не было в живых.
— Всё кончено. Сейчас. Но завтра мне нужно блеснуть на совете. И от этого зависит, вернётесь вы туда или нет.
Мартин посмотрел на меня своими усталыми, умными глазами.
— Значит, будем блестеть. Что делать?
— Сейчас — отдыхать. А завтра… завтра будем говорить на языке, которого не знаем. О системах, которых не понимаем. Спасибо, что держались.
— Да пошёл ты, — буркнул Мартин, но в его голосе не было злобы. Он плюхнулся на свою лежанку и отвернулся к стене.
Я вышел на ночной двор. Небо было чистым, звёздным. На юге, над станом орды, висело странное, зеленоватое марево. Шаманы работали. Их ответ приближался.
А у меня в руках была бумажка от сумасшедшего старика и необходимость за ночь придумать, как спасти крепость, говоривя о «гармоничных структурах» и «изначальных замыслах». И всё это — чтобы спасти горстку таких же, как я, заложников абсурда.
Я усмехнулся. Жизнь в Последней Крепости учила одному: когда нет правил — их нужно придумать. Когда нет языка — нужно его создать. А когда нет шансов — нужно сделать вид, что они есть, и действовать соответственно.
Завтра будет спектакль. И я должен был сыграть в нём главную роль. Не инженера, не ремонтника. Пророка новой, старой веры. Веры в камни, в балки, в воду и в расчёт. И, возможно, в немного безумия, приправленного практической необходимостью.
Это был наш единственный шанс. И, чёрт возьми, я собирался им воспользоваться.
Глава 9. Язык камней
Ночь перед заседанием я не спал. Я сидел на краю своей лежанки при свете сальной свечи, окружённый хаосом из бумаг: схемами от Рикерта, каракулями Сивила, собственными чертежами дренажей, ферм, подпорок. Нужно было не просто собрать всё в кучу. Нужно было создать нарратив. Историю, которую купят маги. Историю не про гайки и болты, а про «восстановление изначальной гармонии».
Я начал с основ. Что объединяло все мои работы? Они возвращали элементам крепости их первоначальную функцию. Дренаж должен был отводить воду, а не травить людей. Стена должна была держать, а не висеть на честном слове. Ворота должны были закрывать проём, а не быть театральным занавесом для ритуальных битв. Это и была «гармония» — соответствие формы и функции.
Я разложил перед собой чистый лист пергамента и начал набрасывать структуру доклада.
Первое: Диагностика. Нельзя лечить, не зная болезни. Я перечислил все обнаруженные системные сбои, но перефразировал их на язык магов. «Разрыв силовых линий гидросферы» (забитая канализация). «Дисбаланс нагрузок в несущих конструкциях» (треснувшие балки, проседающие своды). «Деградация защитных контуров периметра» (забытые потайные ходы, гниющие стены). Важно — не винить никого, особенно магов. Свалить всё на «естественный износ за пять веков» и «угасание изначальных заклинаний поддержки».
Второе: Принцип восстановления. Здесь нужно было вплести идеи Сивила, не упоминая его. «Древние строители видели крепость как единый организм, где материя и энергия сосуществовали в симбиозе. Каждый камень был не просто камнем, а узлом в сети. Наша задача — не накладывать новые чары поверх старых, а оживить саму сеть. Физическим восстановлением каналов (воды, воздуха, нагрузки) мы создаём основу для регенерации энергетического каркаса».
Третье: План действий. Разбить на этапы, от самого критичного к менее срочному. На первое место я поставил пороховые погреба, но назвал это «стабилизацией узла сосредоточения стихии Огня, дабы не допустить её хаотического выброса». Затем — завершение дренажной системы и заделка оставшихся тоннелей («восстановление целостности земляного щита и закрытие паразитных каналов проникновения»). Потом — ревизия и точечное укрепление самых слабых участков стен.
Четвёртое: Противодействие угрозе. Самый тонкий момент. Как объяснить, что инженерные методы могут помочь против магии шаманов? Я вспомнил слова Сивила: «Если каркас цел — их визг разобьётся о стены». Перевёл: «Укрепление материального носителя (камня, дерева, металла) усиливает резонирующие свойства изначальных защитных контуров, создавая гармоничный барьер, рассеивающий направленные эфирные атаки». Полная псевдонаучная ахинея, но звучало убедительно.
Рассвет застал меня за тем, что я переписывал финальный вариант набело, стараясь выводить буквы чётче. Рука затекала, глаза слипались, но адреналин гнал усталость прочь. Я знал, что помимо текста, нужна была и визуализация. Я
