Песочница - Ирек Гильмутдинов
— А те люди? Которых вы именуете Шепчущими, это кто?
Мичман невольно ёжится. Клумба опустил взор и хмуро смотрит на стол. Чего это они? Недавно такие смелые были, а как дело дошло до непонятных людей, так и сникли сразу.
— Осквернённые… Их Чума не убила, а… перепахала. Одни шепчут с призраками, другие руками голыми стены ломают. Лучше с ними дела не иметь. Ненормальные все, — проговорил Клумба, наливая себе и залпом выпивая какую-то мутную жидкость. — Убил бы всех, да где только силы на них найти. Психи долбанные.
А вот старик с испугом посмотрел на своего товарища. Не все, не все… Есть и тихие. Но… сила в них неспокойная. Как шторм в затянутой ране. Опасаться их – дело праведное.
Причём всё это он говорил очень тихо, будто боялся, что они за нами подслушивают.
— Я так понял, вы добываете что-то из мутантов. Артефакты?
Наступила мёртвая тишина. Я заметил, как у Клумбы напрягаются челюсти. Похоже, размышляет, говорить или нет.
Что-то для себя решив, он всё же нехотя заговорил.
— Бывает… Понимаешь, чужаку так просто не объяснить. Зверьё местное… в них эта отрава «Фантомная чума» кристаллизуется. Камни всякие разноцветные в них появляются.
— Вот, например, — возбуждённо заговорил Мичман, — «Сердце» от Скарабея огненного! Жук такой здоровый, как корова размерами. Рану любую затянет! А «Щит Хроноса»… что добывается из «Бледного Хамелеона», он время тормозит! У одного сталкера видел, у него был…
Он вдруг замолкает, поймав свирепый взгляд Клумбы.
— Добыча та опасная. Ради неё убивают без базара. Лучше тебе, малой, в это не лезть. Мы люди мелкие… Нам бы выжить. Да и ты валил бы лучше к себе обратно, откуда ты там к нам припёрся.
Старик кивает, а его старческие руки сложены на столе, как у покорного слуги. В его взгляде не просто страх, а глубокая, вековая усталость от мира, где любой незнакомец может принести новую беду. И меня они как раз таким и считают. Только почему боятся рассказывать? Что-то тут нечисто.
— А что у вас в цене, кроме этих кристаллов? Золото или еще чего?
— Золото особо не ценится. А вот кристаллы — да, патроны, еда особенно.
— Так вы там говорили про то, чтобы меня съесть. Вы что, людьми питаетесь?
— Голод не тётка, сам должен понимать. Не знаю, откуда ты такой розовощёкий к нам пожаловал, но у нас с едой огромные проблемы. Животных нынче просто так не убить, а потому мяса мы видим редко.
Мы еще часик поговорили, я постарался запомнить всё, что мне рассказали, затем встал и пошёл к двери.
На прощание достал из сумки немного разной еды и положил на стол. Они как заворожённые смотрели на мою сумку, что с виду маленькая, а я всё доставал и доставал. Да только поесть им было не суждено. Стоило мне подойти к двери, как я услышал звук затвора, а следом автоматная очередь ударила мне в спину. Я, конечно, знал, что так будет, но думал, при виде той еды, которой я поделился, передумают.
Пули, ударившись об доспех из молний, опали на деревянный пол, я же развернулся и уставился на троих с автоматами усталым взглядом.
— Идиоты вы, могли бы еще покоптить небо, — взмах руки, и три молнии врезаются им в грудь, — эти души тебе, Морана.
Забрав еду и, как бы ни было брезгливо, снял одежду с мичмана. А то мой вид и вправду слишком примечателен. Заодно прихватив автоматы, патроны, всё, что нашёл, я вышел наружу.
— Ловко ты их кончил, — раздался вдруг насмешливый голос сверху.
Я резко поднял голову. С карниза замшелой крыши грациозно спрыгнуло невероятное существо. Прямо передо мной, бесшумно приземлившись на землю, уселась… белка. Но не простая. Её шерсть отливала глубоким изумрудным цветом, словно кто-то вырезал её из цельного куска драгоценного камня. А её глаза, две яркие бусины, смотрели на меня с умом и любопытством, которым не место в голове у грызуна.
Сказать, что я ошалел, — значит не сказать ничего. Мозг отказывался складывать эту картинку воедино.
— Го-во-ря-щая… белка?! — выдавил я наконец, и слова прозвучали глупо даже в моих собственных ушах.
Глава 12
Новый друг.
— Го-во-ря-щая… белка?! — выдавил я наконец, и слова прозвучали глупо даже в моих собственных ушах.
Необычный зверёк, нимало не смущённый, в ответ всплеснул своими «изящными» лапками, прижав их к пушистым щёчкам в комическом ужасе.
— Говорящий человек! — его тонкий голосок прозвенел, как колокольчик, полный неподдельного изумления.
— Чего?! — лишь и смог изречь я, вновь ощутив удар недоумения. Моё сознание отчаянно пыталось сопоставить этот образ с привычной белкой из памяти. Сие создание было ростом с упитанного домашнего кота, вооружено длинными, отливающими стальным блеском когтями. Которые он быстро убрал. Его глаза, подобные двум крохотным бусинкам, сверкали смышлёным любопытством, а приплюснутые уши, увенчанные алыми кисточками, нервно подрагивали. Но главным чудом был хвост — не хвост, а пышное, почти невероятное опахало, затмевавшее собою всё его существо. И вновь в голове моей зародился навязчивый вопрос: а может это вообще девочка?
Повисла короткая пауза, наполненная одним шелестом листвы под напором поднявшегося ветерка. Здесь давно в свои права вступила осень. Хотя может здесь и нет другого времени года.
— Ничего, — прощебетал зверёк, прозвенел его голосок. — Просто ты шустрый, мне таких видеть среди людей не доводилось. Обычно вы, Шепчущие, столько возитесь со своими заклинаниями — бормочете, жестикулируете… А ты — раз, и готово. Прямо красавчик.
Уголки моих губ дрогнули в лёгкой улыбке, рождённой смесью любопытства и осторожности.
— А что, если бы я не был таким «красавчиком»? — поинтересовался я, изучая каждое движение неведомого существа.
— Напал бы и перегрыз глотку, — без тени смущения ответил он, и его крохотный носик дёрнулся. — Но ты смотришься крепким малым, поэтому решил, что куда выгоднее будет предложить тебе знакомство. Меня кстати Перчиком зовут. Заржёшь подерёмся.
— Понял не ржу.
— А тебя как звать?
— Кайлос Версноксиум, — представился я, чувствуя, как моё имя странно отзывается в здешнем воздухе.
Его блестящие глазки-бусинки скользнули вверх, к моему плечу.
— А этого
