Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
Мы устроили что-то вроде дежурства. Половина людей осталась у затвора, готовая по сигналу сдвинуть его. Вторая половина, включая меня, поднялась на стену, чтобы видеть всё своими глазами.
Ночь прошла в напряжённом ожидании. Я дремал урывками, сидя на каменном полу в нише у стены. Перед рассветом я вышел на галерею. Небо на востоке начинало светлеть. Насыпь была тёмным, зловещим силуэтом. На её вершине, едва различимые, маячили фигуры часовых.
Потом, как по команде, в стане орды началось движение. Зажглись факелы, послышались глухие удары в барабаны, рёв тысяч глоток. Они собирались.
Я спустился вниз, к месту, где у затвора дежурили Лешек и двое его людей.
— Скоро, — сказал я.
— Видим, — кивнул Лешек, его лицо в свете нашего тусклого фонаря было похоже на маску из старого дерева.
Мы ждали. Шум нарастал. Теперь уже с нашей стены доносились команды, лязг оружия, крики. Началось. Ордынцы пошли на приступ. Не на ворота. На насыпь.
Через щель в кладке я видел, как тёмная масса начала карабкаться по склону. Их было много. Очень много. Они несли щиты, лестницы, длинные шесты с крюками. На вершине насыпи их собратья начали укладывать толстые брёвна, создавая настил для последнего броска к стене.
Я ждал сигнала. Как договорились с Ульрихом — громкий, протяжный звук рога, три раза. Это означало бы, что основные силы врага втянуты.
Минуты тянулись как часы. Шум боя становился всё яростнее. Сверху доносились крики раненых, звон стали. Ордынцы уже достигли вершины насыпи и начали сталкиваться с нашими защитниками на стене. Настал момент.
И тогда прозвучал рог. Один. Два. Три. Протяжно, тревожно.
— Пора! — крикнул я.
Лешек и его люди упёрлись ломами в край деревянного щита. Мускулы натянулись, раздался скрип дерева по направляющим. Щит дрогнул, сдвинулся на палец, на ладонь… И вдруг со скрежетом поехал в сторону, открывая чёрную пасть тоннеля.
Сначала ничего не произошло. Потом послышался глухой рокот, нарастающий, как приближающийся поезд. Из тоннеля вырвался воздух, пахнущий сыростью и плесенью. И хлынула вода.
Не ручеёк. Не поток. Это был водяной вал. Тысячи литров воды, столетиями копившиеся в резервуаре, рванули на свободу по старому руслу. Она несла с собой гнилые доски обшивки, куски глины, камни. Звук был оглушительным даже здесь, под землёй.
Мы отскочили, прижавшись к стенам. Вода пронеслась мимо, сметая всё на своём пути, и вырвалась наружу через выходное отверстие у фундамента стены.
Я выбежал на поверхность, чтобы увидеть результат.
То, что открылось моим глазам, было одновременно ужасающим и величественным. Из-под стены, прямо над основанием вражеской насыпи, бил мощный, грязный фонтан. Он не просто лился — он бил под давлением, широкой, размывающей струёй, прямо в склон насыпи.
Эффект превзошёл все ожидания. Земляная насыпь, особенно её верхняя часть, не была спрессована. Это была просто груда бута и грунта. Мощный поток воды моментально начал размывать её. Сначала появились промоины, потом целые оползни. Ордынцы, находившиеся на склоне и на вершине, оказались в эпицентре грязевого потока. Их смывало, засасывало в размякшую землю, они скользили и падали, увлекая за собой других.
Паника передалась тем, кто был внизу. Штурм захлебнулся, превратившись в хаотичную давку. Наши лучники с стены, увидев это, удвоили усилия, осыпая обезумевшего врага градом стрел.
Я стоял, наблюдая, как наше импровизированное оружие работает. Это было не чистое инженерное решение. Это было варварство. Но в этом мире варварства оно сработало.
Через несколько минут, оценив эффект, я крикнул Лешеку:
— Хватит! Закрывать!
Люди снова бросились к затвору. Сдвинуть его обратно, против давления воды, было вдесятеро труднее. Они скользили, падали, но упрямо напирали. Наконец, с грохотом, щит встал на место. Поток ослаб, превратился в ручей, потом в струйку. Но работа была уже сделана.
Верхняя треть насыпи была смыта, превращена в грязевой оползень, который забил подходы к ней. Ордынцы откатывались, унося раненых и трупы. Их первый серьёзный штурм нового типа был сорван. Не магией, не героизмом, а водой и расчётом.
Я тяжело дыша, облокотился о стену. Руки дрожали от адреналина и усталости. Лешек, вытирая с лица грязь, подошёл ко мне.
— Ну что, инженер? — хрипло спросил он. — Доволен?
— Пока да, — ответил я. — Но они отстроят. Или придумают что-то ещё.
— А мы придумаем в ответ, — сказал он просто и ушёл, оставляя меня одного.
Я поднял голову и посмотрел на небо. Оно светлело, обещая ясный день. На стенах люди кричали от облегчения, некоторые — от ярости, требуя преследовать отступающих. Но это было бы безумием.
Победа оказалась горькой, как полынь. Да, насыпь была подмыта, атака сорвана, и ордынцы откатились к своим кострам, унося раненых и оставляя на размокших склонах десятки тел. Но через несколько часов, когда первые восторги защитников стены утихли, стали проступать последствия.
Первым и самым очевидным стал уровень воды в резервуаре. Спустившись туда, я увидел, как гладь отступила, обнажив слизкие, покрытые вековой тиной камни на целый аршин. Мы слили не просто воду — мы слили стратегический запас. Теперь главный колодец в центре двора давал мутную, скудную струйку. В кухнях начался переполох. Кася, разносившая утреннюю баланду, подтвердила слухи: пайки воды урезали вдвое. Это касалось всех — от солдата до мага. Впервые за долгое время крепость почувствовала настоящую жажду.
Вторым последствием стало внимание. Не то благодарное, которого, может, ожидал Ульрих. А тяжёлое, подозрительное, колючее внимание начальства. К полудню меня вызвали не к Элрику и не к Гарольду. Меня вызвали в Зал Совета — тот самый, где я разговаривал с Верховным Магистром Камня. На этот раз там было больше людей.
За длинным столом из чёрного дерева сидели трое. Гарольд — на своём месте, его лицо было непроницаемым. Справа от него — пожилая женщина в зелёных одеждах, с лицом, напоминающим высушенную грушу, и острыми, как шило, глазами. Верховный Магистр Трав и Настоев, как позже выяснилось, по имени Илва. Слева — массивный мужчина с бычьей шеей и руками кузнеца, но одетый в бархатную, вышитую золотыми молниями мантию. Верховный Магистр Огня, Брунор. Рядом с ними, в почтительной позе, но с горящими от возбуждения глазами стоял Элрик.
— Инженер, — начал Гарольд, не давая мне опомниться. — Объясни суть применённого тобой… метода. Для присутствующих.
Я собрался с мыслями. Простота — лучшая защита.
— Мы использовали старый ирригационный канал, чтобы направить воду из
