Повелитель Рун. Том 9 - Илья Сапунов

Инструктор указал на узкий шкаф, стоящий по правую сторону от чана.

— Раздевайся. Одежда, пространственные артефакты, всё, что на тебе есть — в шкаф. Не беспокойся, здесь всё защищено индивидуальной формацией. Никто не притронется к твоим вещам, пока ты… в отлучке. Так что браслеты, кольца — всё снимай. Для чистоты процесса не должно быть никаких посторонних предметов.

Я молча кивнул. Лишних вопросов задавать не хотелось, да и сопротивляться на этом этапе было глупо. Медленно, одно за другим, я стал снимать снаряжение. Конечно, раздеваться догола перед незнакомцем было слегка неловко и отчасти даже унизительно, но в чанах по соседству плавали точно такие же обнаженные тела, так что вряд ли бы кто-нибудь сделал для меня исключение. Тем более что лишний клочок ткани и вправду мог повлиять на некоторые особо чувствительные заклинания. Когда очередь дошла до моих артефактов, в груди снова шевельнулась старая добрая паранойя.

Отдать свои запасы, свою «страховку» в руки магов Карна? Это было всё равно что добровольно засунуть голову в пасть дракону и надеяться, что у него нет настроения пожевать. К счастью, карманный мир был сейфом, который было невозможно обнаружить и вскрыть. А браслет и пару колец, заполненных не шибко ценным хламом, мне было не очень жалко потерять в случае чего. Всё самое важное я хранил на скрытой поляне. Но пару полезных артефактов, лекарств и горсть дорогих металлов я всё же оставил в одном из колец. В конце концов, если какому-нибудь умнику всё же придёт в голову заглянуть в мои артефакты, пока я «отсутствую», будет подозрительно, если в них не окажется ничего стоящего.

Когда я остался полностью обнаженным, кожа мгновенно почувствовала холод лаборатории. Озон, горечь трав и металлический привкус магии — этот коктейль теперь ощущался всем телом без преграды в виде ткани. Я чувствовал себя до неприличия уязвимым, словно разделанная туша на столе мясника. Хотелось выпустить во все стороны какое-нибудь максимально масштабное и разрушительное заклинание, чтобы к чертям собачьим разнести это мерзкое логово.

Инструктор тем временем активировал что-то на панели. Фиолетовые кристаллы на потолке — те самые «сталактиты» — отозвались низким, вибрирующим гулом.

— Теперь стой спокойно. Не пытайся сопротивляться, просто расслабься. Это будет похоже на… легкую щекотку.

Щекотку, как же.

Кристалл словно ожил, и от него вниз потянулись тонкие полупрозрачные нити. Это не была материя и даже не чистая мана. Скорее это напоминало «загустевший» свет или нити эфира, обладающие собственной волей. Интересное явление, которое я бы с удовольствием изучил, если бы эти нити не планировали всего через минуту утопить меня в неизвестной жидкости. Я сделал глубокий выдох и расслабил мышцы.

Нити эфира неторопливо, словно щупальца осторожного глубоководного существа, начали опускаться. Я почувствовал, как прохладные, невесомые прикосновения скользнули по моим плечам, рукам, обвили торс. На долю секунды мне даже почудилось, что инструктор вот-вот злобно засмеётся и, ткнув в меня пальцем, громко крикнет: «Вот ты и попался!», но ничего так и не произошло.

В следующее мгновение меня оторвало от пола. Это не был полёт. Это было ощущение полной потери веса. Нити подхватили меня, распределяя давление так идеально, что я перестал чувствовать границы собственного тела. Медленно, с какой-то торжественной неторопливостью, меня потянуло к зеву чана.

Мутная жидкость была уже совсем близко. Я видел, как её поверхность подёрнулась мелкой рябью, когда эфирные нити коснулись её зеркала. Инструктор, стоявший внизу, решил дать совет.

— Не задерживай дыхание, Варенс. Это самая частая ошибка новичков. Твои лёгкие должны наполниться. Жидкость насыщена кислородом и маной в такой пропорции, что твой организм даже не заметит подмены. Доверься процессу.

Легко сказать «доверься».

Погружение началось со ступней. Жидкость оказалась неожиданно тёплой — почти горячей, но не обжигающей. Она была плотной, гораздо тяжелее воды, и обволакивала кожу, как жидкий шёлк. Когда уровень поднялся до груди, инстинкт самосохранения взвыл в полный голос. Мозг яростно требовал прекратить это безумие, вырваться из нитей и бежать, пока лёгкие не заполнились этой мутью.

Когда жидкость сомкнулась над моей головой, я рефлекторно зажмурился и сжал челюсти. Тишина наступила мгновенно. Весь гул лаборатории, шаги инструктора, его дыхание — всё исчезло, сменившись утробным, басовитым «пением» самого чана. Кстати, сейчас тоже был хороший момент для того, чтобы ткнуть пальцем и громко засмеяться. Но никто не смеялся.

«Дыши», — приказал я себе.

Я сделал первый осторожный вдох. Ожидал боли, кашля, ощущения утопления, хоть чего-нибудь — но вместо этого в грудь хлынула прохлада. Это было… странно. Жидкость заполнила лёгкие, но я не задыхался. Напротив, в голову ударила волна кристальной ясности, какой не даёт даже самый чистый горный воздух. Мана, растворённая в этой жиже, начала впитываться напрямую через альвеолы, минуя долгий путь через каналы. Ошеломляющая концентрация жидкой магии в чане ослепила духовное чутьё. Теперь я при всём желании не мог узнать, что происходит за стеклом снаружи. Для взаимодействия с внешним миром остался один-единственный способ.

Я открыл глаза. Мир за стеклом чана был размытым и нереальным. Инструктор подошёл вплотную к чану. Его голос раздался прямо в моей голове — чёткий, вибрирующий, словно он говорил внутри моего черепа.

— Слышишь меня? Хорошо. Вижу по ритму сердца, что ты адаптировался быстрее, чем я рассчитывал. Это добрый знак. Твоё тело принимает среду без отторжения. Сейчас я начну активацию основной формации.

Я видел, как его рука легла на руническую панель.

— В малом архиве ты, наверное, читал про метод «инертных состояний», основанный на принципе тающего льда. Но здесь такого не будет. Никаких грубых сколов, разжижения и прочих крайне болезненных процессов. В лаборатории Вельстов мы используем кое-что другое. Мы не топим лёд. Мы… настраиваем резонанс.

Символы на панели вспыхнули ровным изумрудным светом. Гул кристаллов на потолке перешёл в тонкий свист, от которого заныли зубы. Не знаю, кстати, почему я ощущал этот гул, ведь ушами я его определенно не слышал.

— Процесс раскола души — это не хирургия, Дорен. Это музыка. Мы заставим твою суть звучать на двух разных частотах одновременно. Тело останется здесь, привязанное к основной тональности, а твой «осколок» отправится в путь. Но это будет и не осколок вовсе.

Я почувствовал, как эфирные нити, до этого лишь поддерживавшие меня в жидкости, начали меняться. Они больше не были прохладными. Теперь они ощущались как раскалённые иглы. Я отчётливо почувствовал точки контакта: затылок, основание черепа, семь точек вдоль позвоночника, ладони и подошвы ног. А после основных нитей, под кожу стали проникать сотни тех, что потоньше.