Повелитель Рун. Том 9 - Илья Сапунов
Но всё же черту первые три жены не переступали и всегда старались действовать тайно и окольными путями, потому что знали, что император не простит, если с его «любимой» женой что-то случится. Однако, когда война закончилась, всё изменилось.
Вернувшись домой, батюшка император снова воспылал страстью. В результате чего на свет появился я.
Вот только моё рождение все же вскрыло давно назревавший нарыв в этой ядовитой семье. Именно под видом вражеских недобитков, жаждущих мести, и было совершено нападение. Убийцы явно должны были убить и мать, и её детей, но что-то пошло не так.
Честно говоря, как я не раз потом думал, эти безмозглые змеи в обличии человека совершили ошибку. Темперамент императора был всем известен. Он горел ярко, но быстро перегорал. Возможно, через год-другой его любовь к моей матери угасла бы сама по себе. Тем более что после последней войны у него появилась еще одна, уже пятая жена.
Однако из-за того, что мою мать так рано лишили жизни, в памяти императора она осталась потерянным идеалом, который уже никто не сможет переплюнуть. Из-за этого, в некоторой степени, мы с сестрой стали неприкасаемыми. Даже несмотря на то, что сам мужчина почти сразу же потерял к нам интерес. Хоть у императора и были подозрения, что с гибелью четвёртой жены не всё так гладко, ему всё же пришлось закрыть на это глаза. Ведь иначе, если выяснится правда, что в этом деле, скажем, замешана императрица, ему придётся пойти на крайние меры. Ведь авторитет императора нельзя подвергать сомнению.
Ещё одно покушение мой отец бы точно не простил. Во всяком случае не в ближайшее время.
И вот мне уже пять лет. А империя готовится к новой войне.
От восторженных криков толпы меня начинает слегка подташнивать. Весь этот город, нет, вся эта страна живёт и богатеет только за счёт бесконечных военных компаний. Счастье одних, построенное на крови и смерти других.
Любая смертная империя рано или поздно захлебнулась бы такими амбициями. Смешение культур и мировоззрений, ослабленный контроль над дальними территориями, лишиться всего заработанного в таких условиях проще простого.
Но магия меняет правила игры.
Когда армия способна в кратчайшие сроки достичь любой точки государства, когда сильнейшие бойцы могут ударами ладони сравнять целый город с землёй, какой бунт или восстание может стать по-настоящему успешным?
На этой церемонии я чувствую себя чужаком. На императорском балконе многолюдно, сам мужчина, четыре женщины и полтора десятка детей, но среди них есть лишь один человек, которому я не желаю смерти.
Моя старшая сестра спокойно стоит рядом, и держит меня за руку. На самом деле с той самой ночи мы вообще практически неразлучны. Для сестры моё существование служит единственным маяком во мраке этой «изысканной и благородной» жизни. Я тот спасительный круг, который не даёт ей погрузиться в пучину отчаяния.
Поначалу мне не хотелось этого делать. Однажды проклятие обязательно заберёт меня. И я очень не хотел, чтобы в этот момент девочка оказалась рядом. Если бы это было возможно, я бы отправил её куда подальше, а сам, наоборот, держался поближе к дорогому папочке и его поганой семейке. Но проклятие никогда так не работало. Натравить его на других невозможно. Страдать в любом случае буду я. Поэтому я решил, что для того, чтобы выполнить последнее желание женщины, которая в этой жизни стала моей матерью, я могу сделать лишь одно. Полностью отказаться от тренировки магического дара.
Это не решит проблему. Лишь отдалит неизбежную катастрофу. Но я надеялся, что к тому времени буду далеко от дворца и моей сестры, и не задену её своей неизбежной судьбой. Я надеялся, что до того, как мне исполнится десять, я смогу сбежать из дворца.
Вот только сможет ли сестра выжить самостоятельно? Даже если я буду далеко, этот императорский дворец — место, бесконечно далёкое от счастливой сказки. Даже если она всё вытерпит, в лучшем случае через несколько лет её отдадут замуж за какого-нибудь не слишком важного вассала, чтобы скрепить отношения между семьями. Если повезёт, будущий муж будет не слишком стар. Но магия и длинная жизнь мистиков сводит этот шанс практически к нулю.
К тому же моё внезапное исчезновение обязательно разобьёт ей сердце.
Как же мне быть?
— О чём думаешь?
После церемонии мы возвращаемся домой. Наше поместье чуть в стороне от других. Из всех дворцовых построек оно самое скромное. И слуг с охраной в нём самый минимум. Но нам с сестрой это даже на руку.
— О том, сколько будет длиться новая война.
Мне всего пять, но сестру совсем не удивляют мои слова. Я всегда вёл себя с ней старше своего возраста. И с самого начала был спокойным ребёнком. Обычный младенец не смог бы вытащить девочку из той бездны отчаяния, в которой она тонула в первый год после смерти матери. Но мне это как-то удалось. Внимательно наблюдал за её характером и тщательно выбирал моменты, когда её развеселить, а когда слегка покапризничать, чтобы отвлечь от грустных дум.
В итоге мне удалось спасти сестру от депрессии. Хотя она и стала слишком уж во всём на меня полагаться. Но по-другому я не мог.
— Издевательства станут ещё сильнее… — девочка вздохнула. — Ты не представляешь, как я хотела сегодня выбить все зубы Крому, когда он хвастался передо мной своим прорывом.
— Теперь, когда он маг, его лучше избегать, — в ответ я могу лишь грустно улыбнуться.
Кром — младший сын третьей императорской жены. Он всего на два года младше моей сестры, но уже начал усиленные магические тренировки, в отличие от неё. Она по-прежнему не пробуждённая, хотя у неё и есть формальный учитель. Но мне было достаточно лишь один раз подслушать их занятия, чтобы понять, что он делает всё что угодно, но только не учит сестру магии.
— А эта сучка Джия заявила, что сразу после того, как освоит огненную магию, она первым делом спалит мои волосы.
Сестра и сама понимала, что, скорее всего, её занятия саботирует одна из жён. Скорее всего, вторая, ведь сестра объективно намного красивее её дочерей. И с каждым разом «шутки» этих мелких гнилых личинок становятся всё злее и опаснее. Та же Джия спит и видит, как бы изуродовать лицо моей сестры. И когда у неё появится магия, а будет это, судя по всему, очень скоро, придётся ждать беды.
Спустя три дня жара стала почти
