Бумажная империя 4 - Сергей Жуков
Сказав это, генерал, что руководит отделом следователей особого назначения, бросил короткий зал на меня и коротко кивнул.
— Поздравляю, Даниил, это без сомнения момент вашего триумфа, — шепнул мне сидящий слева граф Никитин.
На организованной пресс-конференции присутствовали все действующие лица. Все, кто так или иначе принимал участие в раскрытии преступной схемы: я, следователь Гончаров, Никитин, Распутин и…
Повернувшись направо, я взглянул на пустое кресло, где должен был сидеть Иван Васильевич Васнецов. Купец так и не вышел со мной на связь, полностью игнорируя мои звонки и запросы о встрече. Сказать по правде, мне было всё равно на это, но нужно было понять что происходит и стоит ли ждать удара с его стороны. Никитин с Распутиным были не в курсе происходящего и никак не прояснили ситуацию.
— Момент моего триумфа будет, когда специальный номер Невского вестника появится на прилавках, — ответил я графу.
— Он уже на прилавках, — прозвучал знакомый ледяной голос и самым главным триумфом было услышать эти слова именно от этого человека.
На свободное место Васнецова сел Павел Юсупов.
Лев принял предложение волка. Вот только смирился ли он с этим? Не вцепится ли в глотку, едва я отвернусь и потеряю бдительность? Сейчас как нельзя кстати мне бы пригодился родовой дар Юсуповых, чтобы залезть в голову медиамагната и узнать его истинные мотивы.
Пока генерал отвечал на бесконечные вопросы журналистов, в зале, на шестом ряду решались куда более важные для меня вопросы.
— Мои юристы проверили документы и согласовали сделку, — сообщил Юсупов, подразумевая вторую часть нашего соглашения о продаже мне контрольного пакета акций бумажной фабрики и завода по производству чернил. — Но я не подпишу ни одну бумагу, пока ты не ответишь мне как тебе удалось провести моих юристов первоначально? Я точно знаю, что ни один лицензированный юрист города не стал бы тебе помогать.
— Вы недооцениваете простых людей, Павел Алексеевич, и в этом ваша самая большая ошибка, — ответил я медиамагнату, улыбнувшись. — А имя моего юриста вы узнаете совсем скоро, как только я подпишу с ним официальный контракт. Знаете ли, опасаюсь, что кто-нибудь может попытаться его перекупить.
Вернувшись в редакцию, я застал самый настоящий праздник. Фуршет, шампанское, музыка и веселье. Они праздновали победу.
Заметив меня, все тут же принялись аплодировать. Поднялся такой шум, что затряслись окна.
— Виват Даниил! Виват Хозяин правды! — громогласно выкрикнул Гагарин, подняв бокал и вслед ему по офису пронеслось громогласное «Виват!».
— Речь! Речь! Речь! — хором скандировали счастливые сотрудники.
Я взял бокал и все затихли в ожидании моих слов.
— Э-э-э нет! — вдруг раздался голос Димы. — Давай на стол, как раньше!
Тут же в воздухе раздался дружный смех и дружное скандирование:
— Стол! Стол! Стол!
Широко улыбнувшись, я ловким движением запрыгнул на тот самый стол, с которого уже выступал раньше.
Стоя сверху, я окинул взглядом своих сотрудников. Это были действительно мои люди. Преданные, благодарные. Видящие во мне непоколебимого лидера и авторитета. Моя власть здесь не была властью денег или страха, это была власть уважения и признания. Признания моего таланта и способностей, моих амбиций, моих достижений.
И только так можно и нужно выстраивать свою империю. Не залезать наверх, карабкаясь по спинам и головам, а быть вознесённым туда верными и преданными людьми.
— Знаете, я невероятно горд за нас. За каждого присутствующего здесь. Это успех каждого из вас, от управляющего до доставщика, что стучится в дверь нашим читателям. Мы делаем одно важное, большое дело и делаем его на совесть. Несколько месяцев назад, когда я вошёл в эти двери с коробкой цветов, было сложно вообразить во что превратится эта скромная газета. И спроси у меня, что бы я изменил — то я бы ответил: абсолютно ничего. Мы всё делает правильно и именно поэтому сегодня мы — самая главная газета в этом городе. Празднуйте и наслаждайтесь этим, а завтра нас ждёт новый день и нам придётся вновь доказывать всему городу, почему сегодняшний успех — не случайность!
Я замолк и на долгих несколько секунд вокруг повисла звенящая тишина.
— Какая прекрасная, трогательная речь! — в этой тишине раздался всхлипывающий голос Стаса, а затем помещение наполнилось бесконечными аплодисментами и поздравлениями.
Спрыгнув со стола, я оказался стиснут поздравляющими и благодарящими меня сотрудниками. Они все подходили ко мне и со слезами на глазах рассказывали, как они горды работать под моим руководством. Это было невероятно трогательно и приятно. Эти слова отзывались прямо в моём сердце, наполняя его теплотой.
— Даниил, Даниил! — пробилась ко мне сквозь толпу сотрудников Аня. — Там тебя спрашивают, не поняла кто это, шумно очень.
Подойдя к телефону со снятой трубкой, я поднёс её к уху.
— Дан….л Ал… санр… ч, это ми… сте… о пе… ти,..сим… вас о про… де… и за… да… я по воп… су, — пытался я разобрать слова сквозь гул и шум, стоящий в офисе.
Подняв вверх руку, я попросил тишины и через несколько секунд шум рой голосов затих и я услышал голос звонящего:
— Завтра состоится заседание комиссии в министерстве печати по вопросу Заневского вестника.
Глава 13
— Министерство печати? Разве не очевидно, что теперь все обвинения в наш адрес абсурдны? — удивлялась Вика.
— Обвинений официальных и не было. Это просто заседание по вопросу рассмотрения нашей деятельности и они могут придраться к чему угодно, — покачал головой Гагарин.
Я понимал негодование своих сотрудников. Действительно, пытаться выставлять нас в дурном свете было бы невыгодно самому министерству, с учетом того, как «обделались» все СМИ, наперебой восхваляя Карамзина. Нет, ну не верю я, что они настолько тупы. А вот в том, что они очень зависимы от Юсупова — ещё как поверю.
Эх, Павел Алексеевич, я то думал, что мы с вами начали рыть могилу для топора нашей войны. Впрочем, прежде чем обвинять Юсупова, надо понять действительно ли это его очередные интриги, или дело тут в другом.
Приехав в назначенное время в министерство, я сразу же зашёл в просторный кабинет. В центре стоял огромный овальный стол с множеством стульев вокруг него. Чувствовался государственный размах.
— Я рано? — спросил у одиноко сидящего за столом мужчины средних лет.
«Типичный клерк» — как сказало бы большинство.
— Нет, нет, Даниил Александрович, вы как раз
