Бумажная империя 4 - Сергей Жуков

За эти несколько месяцев, как я взял Кирилла под своё крыло и стал его ментором и наставником, ненавязчиво обучая всем премудростям управления бизнесом и маркетингу, он вырос в невероятного специалиста. Парень не дурак и воспользовался представившимся шансом на двести процентов. И я не сомневался в нём ни на секунду. Он был «моим» человеком, ценящим всё то, что я для него сделал и преданный мне до гробовой доски.

Следующие два часа прошли в жарких обсуждениях. Морозов спорил и что-то доказывал, объяснял и приводил свои аргументы. Он делал это не потому что не был согласен с нами, а потому что был воодушевлён и взбудоражен открывшимися перспективами.

Богатый и успешный аристократ умел мыслить масштабно и смотреть в будущее, не ограничиваясь сиюминутными результатами. Он прекрасно понимал, о каких суммах и влиянии идёт речь в перспективе пары лет и мы уже во всю обсуждали совместную реализацию моих идей.

— Господа, это была очень содержательная встреча, но вопрос слишком широк и требует более тщательной проработки, — резюмировал Морозов-старший, когда на часах уже шёл десятый час. — Так что продолжим завтра.

— Завтра? — переспросил Кирилл.

— Конечно, в случае нашего сотрудничества вам необходимо будет переехать в Москву. Пока можете занять мой дом на Тверской, там рукой подать до Кремля и торговой палаты.

Мы с Кириллом переглянулись и я коротко кивнул ему.

— Конечно, Михаил Игнатович, я останусь в Москве столько, сколько потребуется, — вежливо произнёс Кирилл и купец довольно улыбнулся. Он, как и люди бизнеса, ценил готовность пойти на жертвы ради дела.

— Тогда Кирилл будет моими глазами и ушами в Москве, — согласился я. — Вы можете доверять его слову, как доверяли бы моему.

Морозов одобрительно кивнул. Он и не рассчитывал, что я перееду в Москву, понимая, что в Петербурге меня ждут куда более важные дела.

Тепло попрощавшись с новым деловым партнёром, мы поехали в центр города, чтобы насладиться величественной ночной Москвой.

Когда я гулял по Красной площади, слушая экскурсию, что проводил нам с Кириллом лично наследник империи Морозовых, в моём кармане пиликнул звук входящего сообщения:

«Через три дня» — гласила короткая надпись на экране.

Глава 12

Я стоял посреди Красной площади и смотрел на короткое сообщение.

Три дня. Ну наконец-то.

— Мне нужно возвращаться в Петербург, — коротко сказал я.

— Расследование? — понял всё без объяснений, уточнил Кирилл.

Я утвердительно кивнул.

Это было сообщение от генерала следователей особого отдела. Через три дня будет созвана официальная пресс-конференция, где они объявят о преступлении Карамзина.

Через несколько часов я уже выходил из частного самолёта Морозовых на окраине Петербурга.

* * *

Редакция газеты Невский вестник

— Да это просто невозможно! — вскочив со своего места, Дима уронил свой стул. — Трое суток печати без остановки! И ни минутой меньше!

— Газета ещё не свёрстана, а ты уже хочешь печатать! — возражала ему Вика под одобрительные возгласы других сотрудников.

Утро началось не с кофе. Но бодрости и без него более чем достаточно. Уже час в редакции стоит несмолкаемый гул голосов. Как выяснилось, трёх дней «форы» для нас оказалось совершенно недостаточно и по оценкам моих сотрудников газета сможет выйти в лучшем случае через пять.

— Вы ещё хотите увеличить тираж⁈ Это что, шутка? — округлил глаза начальник нашей типографии, когда Гагарин заявил о том, что по его прикидкам нам потребуется увеличить тираж на треть, чтобы охватить весь город.

— Да у нас просто — напросто нет столько бумаги и чернил! А как потом выпускать еженедельный номер и Голос улиц⁈ — вопрошал к собравшимся Дима.

Запасов, что я скупил и хранил в своей квартире оказалось недостаточно, чтобы покрыть наши потребности, а вопрос с поставщиками бумаги и чернил, которых скупил Юсупов, я пока не решил.

— Что с распространением? — обратился я к Ане, которая сидела подозрительно тихо и эта тишина наводила меня на определённые мысли. Либо всё очень хорошо, либо…

— Всё очень плохо, — ответила Аня, опустив взгляд. — Розничные распространители, сетевые киоски, лотки — почти никто до сих пор не желает с нами сотрудничать, боясь репутационных потерь. Никто же не знает, что через три дня ситуация перевернётся с ног на голову. Вот тогда они все побегут к нам…

— Но будет уже поздно, — кивнул я.

Повисла секундная пауза, а затем тесное пространство переговорки вновь взорвалось от ругани и взаимных обвинений друг друга во всех проблемах и несчастьях.

— Что вы делали всё это время⁈ Почему выпуск не готов к печати? — кричал Дима.

— Как это у вас нет бумаги и чернил? Что ты за начальник такой? — парировала ему Вика.

— Может бы они ещё за три часа нас оповестили? — неслись укоры уже в мой адрес. — А продавать как это всё вообще?

Поднявшись со своего кресла, я закрыл глаза. Гул голосов заглушал даже собственные мысли, мешая сосредоточиться.

— Тихо, — зычно рявкнул я и в тесной переговорке повисла гробовая тишина. — Выйдите все. Мне нужно подумать.

Оставшись наконец один, я взял лист белой бумаги и решил нарисовать портрет своего врага.

Итак, перво-наперво — вёрстка. Она не готова и будет завершена сегодня к вечеру, а может и к завтрашнему утру.

Во-вторых, типография. Точнее, недостаточная производительность типографии и банальная нехватка ресурсов.

Ну и как вишенка на торте — сеть распространения. Какой толк в том, что мы напечатаем газету, если жители города не смогут её купить?

Сидя в пустой переговорке, я не сводил взгляд со списка проблем. Вот он, его величество кризис во всей красе. Когда казалось бы всё хорошо, мы победили, осталось только сделать последний шаг и порвать эту чёртову финишную ленточку…

* * *

Центральный офис газеты Империя новостей

Павел Алексеевич Юсупов сидел в своём главном офисе. Это был настоящий пентхаус, занимающий весь последний этаж небоскрёба, возвышающегося над Невой. Словно Зевс, смотрящий на всех с Олимпа, Павел наблюдал за мельтешением людей в городе со своего тридцать седьмого этажа.

И подобно предводителю Пантеона, Юсупов чувствовал свою власть над каждым, кто был хоть как-то связан со СМИ. Именно поэтому он мог разговаривать с представителем министерства печати так, будто они были его подчинёнными:

— Мне не важны эти юридические нюансы. Скажите мне, когда уже состоится это заседание? И учитывайте, что теперь вы не сможете обвинить его в очернении аристократии, этот Карамзин умудрился так наследить, что выставил всех нас в дурном свете.

Выслушав очередные сбивчивые объяснения собеседника, Павел тяжело выдохнул и