Даль-цвет. Том 2. Киноварь - Владимир Прягин
— Неожиданно. Про такое не слышал… Но дверь приоткрылась всё-таки, так ведь? Значит, задатки следопыта у тебя есть, просто они выражены неявно. Если захочешь, можем ещё потренироваться…
— Нет, Вячеслав, — сказала она. — Сейчас был мой максимум, лучше я не смогу. Ну, просто интуитивно чувствую… Но, пожалуй, действительно не жалею, что попыталась. Теперь хотя бы не буду сама себя изводить на тему — вот, дескать, был шанс, а я его запорола из-за того, что нервничала, как дура…
Мы помолчали, и Шиана добавила с невесёлым смешком:
— И да, теперь будет не так обидно стучать по клавишам где-нибудь в машинописном бюро. Раз уж в следопыты я не гожусь…
— Погоди. Я же обещал свозить тебя в путешествие. Оно, правда, откладывается, пока я не разберусь с делами, но ведь не отменяется. Вернёмся — подумаешь, как быть дальше. А до отъезда не устраивайся никуда на работу, договорились? Денег тебе оставлю, и в этот раз не вздумай отказываться. Отъезд затягивается из-за меня, так что это моя проблема.
К моему удивлению, Шиана не стала спорить. Кивнула вяло:
— Ладно, оставь. Спасибо.
Я вновь присел рядом с ней:
— Лохматик, профессия следопыта — это узкая специализация. Если у тебя нет задатков конкретно к этому делу, это ещё не значит, что ты плохой фотограф. У каждого — свои сильные и слабые стороны. Я вот в математике, к примеру, пень пнём или в той же химии. А перстень мне достался вообще случайно, я ведь не наследник по крови.
— Я понимаю, Вячеслав, — сказала она спокойно. — И нет, я не собираюсь изводить себя мыслью, что я бездарность. Фотопейзажи мне не так уж и интересны, если на то пошло. Но всё-таки следопыт — единственная оплачиваемая профессия, где можно делать что-то необычное с фотокамерой. Тем более что оптика у вас там магическая, это само по себе меня привлекает… А снимать жизнь вот как она есть — мне скучно. Я после школы пробовалась в провинциальной газете как фоторепортёрша, но сбежала через три месяца… Сама толком не знаю, чего мне надо…
— За это и ценю, — сказал я глубокомысленно. — Ну, и за причёску.
Шиана наконец-таки рассмеялась.
В итоге день у нас получился не такой уж плохой. Расслабились, отдохнули и предварительно обсудили наш отпускной маршрут через континент.
Вечером я съездил к клиенту, сфотографировал его виллу — белую и изящную, у самой воды, на фоне заходящего солнца. Квинтэссенция лета.
Следующий день мы вновь провели с Шианой. Бродили по набережной, ели мороженое, фотографировали просто для удовольствия. И даже искупались, сходив на пляж, хотя вода оказалась холодноватая. Лето здесь было жаркое, но не такое длинное, как на юге, так что залив ещё не прогрелся толком.
Город мне нравился. Столичная деловитость каким-то образом сочеталась в нём с барственной вальяжностью. А здешнее ретро имело шарм — не выглядело замшелым и вполне обеспечивало комфорт.
Ещё пара дней прошла в таком же ключе, а затем Дирк прислал записку — есть новости насчёт краски.
Зайдя в его квартиру, я убедился — он не бездельничал. На столе стояли аптекарские весы, небольшие склянки и плошки, лежали книги и здоровенный разлинованный лист с цифрами в столбцах. Жаль, не было булькающих реторт, котлов с манометрами и микроскопа, а то я проникся бы ещё больше.
— Пришлось сначала полистать справочники, — сказал он. — Книжек про серебрянку, конечно, нет, но кое-что я экстраполировал, ориентируясь на другие краски.
— То есть принцип работы один и тот же?
— Не совсем так, но общие моменты присутствуют. Можно сделать из кристалликов краску и нанести на изображение. Отличие в том, что серебрянка — на порядок мощнее, по моим прикидкам. Проверить на практике я не мог, запас слишком маленький. У нас с тобой будет только одна попытка. Ну, может, две, если повезёт. И ещё момент…
Дирк прервался и покрутил в пальцах карандаш, словно размышляя, как выразиться эффектнее. Я сказал:
— Давай, не томи.
— Опять-таки — объём слишком мал для экспериментов, поэтому не могу утверждать уверенно. Но есть ощущение, что пигмент пригоден и в сыром виде. Я подержал несколько крупинок, попробовал их прочувствовать…
Дирк потёр друг о друга большой и указательный палец, иллюстрируя тактильные ощущения, и добавил:
— Подозреваю, что мощность в этом случае тоже будет неслабая, но управляемость хуже. Может и мозги затуманить. Если раздобудем побольше, сможем проверить.
— Угу, — буркнул я, — бочонок или сразу вагон. Губу не раскатывай. Или ты уже выяснил, где искать?
— Пока нет, не выяснил, ждал тебя. Но идея есть.
Дирк взял с дивана тубус и достал следопытскую фотографию — городской пейзаж с постройками на переднем плане, за которыми вдалеке торчала решётчатая конструкция в виде конуса, слегка напоминавшая Шуховскую радиобашню.
— Соседний мир, — пояснил он, — транзитная остановка. Иду туда, а оттуда — обратно к нам, в искомую точку. В то место, где есть переработанная серебрянка.
— Вот я тебя и спрашиваю — как это искомое место вычислить? У меня была мысль — взять карту города и… Ну, краской её побрызгать или типа того…
— Ага, — саркастически сказал Дирк, — и на карте нарисовались бы точки, как в детской сказке? Нет, мой прыткий друг, так это не сработает. Серебрянка — штука магическая, конечно, но не до такой же степени. Она только инструмент. Сейчас мы её пытаемся применить, условно выражаясь, как компас. Как пеленгатор, точнее. Но надо максимально конкретно обрисовать ей пеленгуемый объект.
— Что значит — обрисовать? — удивился я. — Мы же без понятия, в каком виде серебрянка хранится после обработки. В брикетах? В слитках? Или, может, она в тюбики расфасована…
Дирк вместо ответа постучал себя пальцем по тыльной стороне кисти, и через пару секунд до меня дошло:
— Татуировки у бандюков? Ну, в принципе, да, логично… Мы знаем, как эти татухи выглядят, можем изобразить…
— Сначала — на черновик, — сказал Дирк и выложил передо мной на стол лист бумаги и карандаш. — Вспоминай детали. Длину отрезков, расстояния между ними. Максимальная точность.
Прикрыв глаза, я порылся в памяти, а затем начертил на листке пять горизонтальных линий, одну короче другой. Постарался, чтобы всё соответствовало вплоть до миллиметра.
— Неплохо, — одобрил Дирк и забрал листок. — Вот это уже получится связь через материальный носитель.
