Я отменяю казнь - Валерия Войнова
— Обошлось, — я села в кресло, стараясь не морщиться от того, как ноют суставы. — Они искали документы по транзиту. Забрали всё, что было. Магистр был в ярости, но… мы пережили.
Я спрятала ледяные руки в складках юбки, чтобы отец не заметил дрожи. Ему нужен партнер, а не больная дочь.
— Хорошо. Главное, чтобы они не лезли в наши дела. — Отец похлопал ладонью по стопке бумаг. — Кстати, о делах. Твоя наводка по огненным кристаллам была безупречной.
Он взял верхний лист.
— Как только пошли слухи о проблемах на мосту, интенданты Гвардии запаниковали. Они боялись остаться без запасов перед маневрами. Я перепродал им наши контракты на поставку с наценкой в триста процентов. Они выкупили всё, даже то, что еще не добыто в шахтах.
Отец достал из папки плотный лист гербовой бумаги. Банковский вексель на предъявителя.
— Мы заработали чистыми восемьдесят тысяч. Твоя доля — шесть процентов, как и договаривались.
Он протянул мне вексель. Четыре тысячи восемьсот золотых. Сумма, на которую можно купить небольшое поместье или прожить десять лет, ни в чем себе не отказывая.
Я взяла бумагу. Вексель казался тяжелым.
— Спасибо, отец. Вы держите слово.
— Вессанты всегда держат слово, — наставительно произнес он. — Потрать их с умом. Купи драгоценности, обнови гардероб. Тареллы любят, когда невеста выглядит дорого.
«Я куплю на эти деньги не блеск, папа. Я куплю людей, которые будут моими руками и глазами».
— Конечно. Я буду разумна. — Я спрятала вексель в рукав. Бумага приятно захрустела. Это был звук свободы.
Я поднялась. Головокружение накатило волной, но я устояла, незаметно оперевшись о спинку кресла.
— Отец, я видела в коридоре сундуки. Мы кого-то выселяем?
Граф махнул рукой, наливая себе вина.
— А, это Бреон. Старый писец. Совсем сдал старик. Подагра замучила, пишет медленно, ворчит. Я решил отправить его в Северную Рощу. Там воздух свежий, пусть доживает свой век в тишине. Здесь ему делать нечего.
У меня сжалось сердце. «В тишине» означало в забвении. Бреон был частью этого дома со времен деда. Он знал историю рода лучше, чем сам отец. И отец просто списывал его, как старую мебель.
— Когда он уезжает?
— Завтра утром, с обозом.
— Ясно. Спокойной ночи, отец.
Я вышла из кабинета, чувствуя, как холод внутри сменяется глухим раздражением. Отец разбрасывался людьми, считая их ресурсом. Я собиралась их подбирать.
* * *
Старая гвардия
(Тот же вечер. Комната старшего писца в восточном крыле)
Комната Бреона была просторной и теплой, но сейчас она выглядела осиротевшей. Книжные полки были пусты, на столе не было привычного вороха бумаг. Посреди комнаты стояли два добротных дорожных сундука, окованных медью.
Сам Бреон сидел в кресле, укутав ноги пледом. Он перебирал стопку старых писем, поднося их близко к глазам.
Я постучала в открытую дверь. Он вздрогнул, поправил очки с толстыми линзами и попытался встать, опираясь на палку.
— Госпожа Лиада? — в его скрипучем голосе было удивление. — Что вы здесь делаете? Я… я еще не сдал ключи, простите, завтра утром…
— Сидите, Бреон, — я вошла и прикрыла дверь. — Я пришла не за ключами.
Я оглядела комнату. На столе сиротливо лежал футляр с его любимыми перьями.
— Отец говорит, вы едете на отдых.
Бреон грустно усмехнулся, снимая очки и протирая их краем халата.
— На отдых… Красивое слово для свалки, госпожа. У Графа Арена быстрый темп, я за ним не поспеваю. Руки дрожат, глаза подводят. В Северной Роще буду вести учет сена. Достойное занятие для того, кто писал меморандумы Совета при вашем деде.
В его голосе не было злости, только горькая усталость. Он смирился.
— Дедушка говорил мне: «Старое перо пишет мягче, но клякс не ставит, если рука умная», — тихо сказала я.
Бреон замер. Поднял на меня выцветшие, но живые глаза.
— Граф Виктор любил иносказания. Вы… вы стали похожи на него, госпожа. В последнее время.
— Я вспомнила его уроки, Бреон. И мне нужен тот, кто помнит их так же хорошо.
Я подошла к столу и положила руку на крышку сундука.
— Я не дам вам уехать в глушь считать сено. Вы нужны мне здесь. В городе.
— Вам? — он искренне удивился. — Зачем молодой леди старый больной писец? Стихи в альбомы переписывать?
— Нет. Мне нужно, чтобы вы открыли дело. Лавку. «Тихое Перо». Составление прошений, чтение писем, копирование документов.
Я достала из рукава вексель и положила его на стол рядом с футляром для перьев.
— Здесь средства. Хватит на аренду хорошего помещения в Среднем круге, на мебель, на лучших лекарей для ваших ног и на жалование.
Бреон посмотрел на сумму. Его брови поползли вверх.
— Это… серьезные деньги, госпожа. Но зачем? В городе полно писцов.
— Писцов — да. Людей, которым я могу доверять — нет.
Я наклонилась к нему.
— Люди болтают, Бреон. Когда купец диктует письмо, он проговаривается. Когда служанка пишет жалобу, она выдает тайны хозяев. Мне нужна информация. И мне нужно место, которое будет моим, а не отцовским. Вы будете управляющим.
Старик молчал. Он смотрел на меня, и я видела, как в его взгляде, замутненном возрастом, разгорается искра. Искра интереса. Ему предлагали не покой. Ему предлагали игру.
— Это… тайна? — спросил он наконец. — От вашего отца?
— У отца свои игры, у меня свои. Но цель у нас одна — благо Рода Вессант. Просто отец считает, что вы уже отслужили свое. А я считаю, что ваш опыт слишком ценен, чтобы хоронить его в деревне.
Бреон медленно, с кряхтением выпрямился в кресле. Его рука легла на футляр с перьями.
— Я скучал по настоящей работе, — признался он. — И я помню, как ваш дед шутил: если вы придёте — слушай.
Он надел очки.
— Я согласен, госпожа. К бесам сено. Я остаюсь.
— Спасибо, — я выдохнула с облегчением. — Завтра за вами приедет повозка. Но повезет она вас не на тракт, а на улицу Ткачей. Там вас встретит мой человек. Ривен. Он… специфический, но вы поладите.
— Ривен? Сын Маррока? — Бреон прищурился. — Помню его отца. Буйный был рыцарь. Надеюсь, сын поумнее.
— Сын выживает, Бреон. Как и мы все.
* * *
(Понедельник, поздний вечер. Задний двор особняка)
Выйдя от Бреона, я не пошла в спальню. Я накинула плащ и спустилась к черному ходу.
Ривен ждал в условленном месте — в тени за поленницей у кухни. Он не прятался в кладовой, предпочитая свежий воздух и возможность быстро уйти через забор.
