Шанс для Фьюри том 1 - Архивариус Эха
Роковая случайность — я оказался слишком близко от Пейна.
Цунаде резко вскинула голову, её глаза расширились от неверия.
— Деревня… уничтожена? Где был Джирайя в этот момент? Кто такие вообще эти Акацуки?
Иноичи смотрел на неё с нарастающим недоумением.
— Джирайя-сама? Он погиб ещё до этого, собирая информацию об Акацуки в Деревне Дождя. — Он замолчал, осознавая всю странность ситуации. — Цунаде-сама… вы действительно не знаете, кто такие Акацуки? Организация преступников-ниндзя класса S, собравшая всех самых опасных беглецов…
Цунаде медленно покачала головой, её лицо выражало полную растерянность.
— Джирайя мёртв? Но… постой, ты имеешь ввиду, что я должна знать об Акацуки?
Иноичи смотрел на неё с растущим недоумением. — Вы… не знаете? После гибели третьего Хокаге, деревня осталась без лидера. Джирайя и Наруто нашли вас, чтобы уговорить занять пост Пятого Хокаге. Вы вернулись в Коноху, возглавили деревню и руководили ею во время многих кризисов, включая нападение Пейна.
— Постой — Цунаде резко поднялась, её стул с грохотом отъехал назад. — Ты хочешь сказать, что Джирайя и этот рыжий сорванец действительно смогли довести меня до деревни?
— Да, — подтвердил Иноичи, всё более озадаченный. — Но если вы не добрались до деревни… как вы, один из трёх легендарных санинов, умерли?
Цунаде медленно опустилась обратно в кресло, её лицо превратилось в пустую безэмоциональную маску.
— Я не хочу об этом говорить.
— Кажется, — тихо проговорил я, нарушая тягостное молчание, — мы пришли к важному пониманию. Нас собрали здесь не просто из разных миров. Нас собрали из миров, где наши судьбы сложились… трагичнее. Где мы погибли. Но если он призвал нас, то кого ещё он может призвать?
Я обвёл их всех взглядом. По сути, я озвучил то, что и так было у всех в мыслях. У каждого есть близкие люди, которых не хочется терять.
В воздухе повисло тяжёлое, но уже иное молчание — не безысходное, а полное тревожных возможностей.
Эх… сестра…
Отбросив меланхоличные мысли, я снова окинул всех взглядом.
— Что же, спасибо всем, что пришли, вы свободны.
Они поднимались молча, каждый погружённый в свои мысли.
Я остался один в пустой комнате. Постучав немного по столу, я встал и пошёл на выход. Нужно было многое обдумать.
От лица Охотника:
Тишина стальной кельи. Планшет с заданием. Клан Аканат, оборотни, но не звери Ярнама. Другие.
Читаю:
Сильные стороны- скорость, регенерация, стайная тактика. Сильнее людей. Слабее Кровавых Вихрей.
Слабости- серебро, как и вампиры
Выхожу из комнаты и иду в арсенал. Подхожу к стойке с оружием. Беру снайперскую винтовку. Дальний бой и тихая смерть. Проверяю вес, баланс. Привыкаю.
Пистолет-пулемёт — для ближнего боя. Когда врагов много. Очередь- слишком шумно, неэлегантно. Но… эффективно.
Тактический нож. Оставляю свой, Пылающий пистолет Химеры. Патронов для него слишком мало. Эхо Крови в этом мире нет.
Раскладываю на столе снаряжение. Гранаты светошумовые, дымовые шашки, медикаменты.
Также беру серебряные пули и оскольчатые гранаты с серебром.
Доспехи. Не меняю, оставляю тот, в котором попал в этот мир, он и лёгкий, и прочный.
Всё проверено. Всё готово.
Сажусь на пол в позе для медитации. Не для молитвы Крови. Крови здесь нет. Для концентрации. Охота начинается, но нужно помнить: враг другой. Тактика будет другой.
Но суть та же: выследить, найти слабость, убить.
Или быть убитым.
…На подлёте к территории оборотней…
Самолёт. Рёв двигателей. Бартон сидит напротив, чистит лук. Молчит. Я молчу. Так и надо.
Запахи. Сквозь металл пробивается запах лес, сырой земли, гнилой листвы. И… что-то ещё. Звериное. Чужое. Не кровь, но похоже.
Смотрю в иллюминатор. Леса, горы, много укрытий, много теней. Хорошее место для засады. Плохое место для боя в открытую.
Беру снайперскую винтовку. Проверяю в последний раз. Серебряные патроны на месте. Холодный металл, смертельный для них.
Пистолет-пулемёт на ремне. Гранаты на поясе. Всё на своих местах.
Самолёт идёт на снижение. Вибрация. Бартон смотрит на меня.
— Готов? — его голос глухой в шуме.
Кивок.
Дверь открывается. Врывается ветер, запах волка становится сильнее.
Опускаюсь на верёвке. Земля под ногами твёрдая, реальная.
Охота началась.
Бартон жестом показывает направление. Двигаемся бесшумно. Его шаги почти не слышны. Мои — и того тише. Плащ сливается с тенями.
Запах становится резче. Гниль, моча, мокрая шерсть и свежая кровь, человеческая. Они недавно охотились.
Поднимаю руку. Останавливаюсь. Бартон замирает. Впереди — поляна. На ней — фигуры: Трое, двуногие, но с неестественной гибкостью, плечи слишком широкие.
Оборотни. Не в звериной форме, но уже не люди. Пожирают трупы путешественников, видны разорванные палатки.
Прикладываю винтовку к плечу. Дыхание ровное, сердцебиение спокойное. Прицел на голове одного из них.
Палец на спуске. Выбор: Убить сейчас или наблюдать дальше, искать логово.
Смотрю на Бартона. Он смотрит на меня, ждёт решения. Моё задание — моё решение.
Решаю наблюдать. Опускаю винтовку. Показываю ему знак — ждать.
Оборотни на поляне начинают общаться на ломаном языке, похожем на рычание. Слышу отрывки: «…альфа прикажет…», «…свежее мясо…»
Альфа, значит, есть лидер, есть логово.
Один из оборотней поднимает голову, ноздри вздрагивают. Он что-то учуял, поворачивается в нашу сторону. Жёлтые глаза сверкают в темноте. Секунда — и он поднимет тревогу.
Бартон уже натягивает тетиву. Но я быстрее.
Короткий выдох. Два выстрела.
Глухие хлопки. Головы оборотней дёргаются, серебряные пули находят цели. Они падают почти без звука. Третий только начинает оборачиваться — стрела Бартона с глухим стуком вонзается ему в горло.
Тишина. Только ветер в листьях шуршит.
Мы подходим к разбитому лагерю. Характерный запах смерти, трое оборотней. И… двое людей. Молодые. Рюкзаки, порванные палатки. Они не были готовы.
Бартон наклоняется, осматривает следы.
— Крупная стая, — тихо говорит он. — Шесть… нет, семь особей. Ушли на север. Несли добычу.
Смотрю на землю. Когтистые следы, глубокие. Оборотни сильные, быстрые, но неосторожные. Не прячут свои следы. Чувствуют себя хозяевами этих мест.
Показываю рукой направление. Бартон кивает.
Идём по следам. Они ведут вглубь леса, к горам. Запах гнили становится гуще, звериный дух сильнее.
