Бастард рода Неллеров. Книга 10 - Серг Усов
Люсильда меня уже просветила, услышала от своего старика-любовника, что у главного инквизитора в башне сразу четыре любовницы поселились. Силён мужик. Причём, по слухам, одна из них благородная дворянка, правда откуда-то из глухомани и из мелкопоместных. Так что, трудная работа трудной работой, но и отдыхать наш Филипп умеет.
— Понимаю, виконт, весь ты в заботах. — проявляю сочувствие и словами, и доверительным тоном, и выражением лица, ну, уж как получается. — И тут ещё я со своей просьбой. Точно наверное не вовремя?
— Ты говори, — усмехается главный королевский инквизитор. — а там уж решим, что можно сделать, а что нельзя. Касается кого-то из слуг вашего рода, наболтавшим языком, чего бы не следовало? — попробовал проявить он проницательность.
Попытался, но не угадал.
— Нет, мой род тут вообще не причём. — качнул я головой. — Пришёл с личной просьбой, со своей личной просьбой. — взглядом в упор стараюсь инквизитора не тревожить, но за его реакцией наблюдаю очень внимательно. Ого, кажется до него мгновенно дошло, что в перспективе у него не деньги, не благодарность и хорошее отношение Неллеров, а долг перед ним самого сильного мага королевства, о чьих способностях рассказывают были и небылицы. А я продолжаю: — Мне нужно получить информацию, для кого-то пустяковую, но для меня очень важную. Очень важную, виконт Филипп. — повторяюсь, чтобы подчеркнуть всю серьёзность своих слов. — И получить её не просто, и не здесь в столице, а на севере королевского домена. Мне больше не к кому обратиться. — замолкаю.
— Слушаю, Степ. — не дал затянуться паузе инквизитор.
— Вопрос касается одной девушки, недавно вошедший в наш род в качестве вассала. — начинаю объяснять. — Миледи Берты из Новинок.
— Это ту самую, которую похитила какая-то рвань в сговоре с кем-то из благородных? — проявил осведомлённость виконт. Ну да, было бы удивительно, если б главный инквизитор королевства не знал того, о чём два дня судачил весь город, и стены башни тут не помеха. — Так вроде же всё выяснили, похитителей нашли и даже наказали? Если же речь о мести Неллеров близким и подельникам этих преступников, то наша святая инквизиция в такие дела не вмешивается. Но если лично тебе от меня что-то нужно…
— Говорю же, нужно. Только это никак не связано с её похищением. Мне очень нужно узнать, кто является настоящим отцом Берты. Знаю о больших возможностях инквизиции, но понимаю, что моя просьба никак не связана с её деятельностью. Однако, ради этой информации готов взять на себя долг чести. Долг лично перед тобой, виконт.
— Хм, — помял подбородок виконт Бианский бросив на меня быстрый острый взгляд, будто клинками насквозь пробил. — Сколько ей лет?
— Скоро четырнадцать будет.
— Времени много прошло, — задумчиво произнёс инквизитор. — Но я понимаю, отцом сильной одарённой может оказаться кто-то из очень высокородных аристократов. Должны остаться те, кто в то время там жил и что-то слышал. Хорошо, Степ, я попробую найти нужные лично тебе сведения. Только ты ведь понимаешь, что это не дело одного дня и даже не месяца?
— Конечно, — с облегчением улыбаюсь, всё же Филипп не смог устоять перед искушением.
— А ты здесь ведь ещё месяц будешь?
— Уже меньше. — понял, о чём он не договорил. — Мне вчера привезли целую клетку голубей для связи с монастырём. Они сейчас у моих людей. Буду признателен за скорейшее сообщение новостей по этой теме. Достаточно просто указать, кто является отцом миледи, без подробностей. Если же позже и письмом сообщишь детали, то будет просто замечательно. Деньги…
— Да какие деньги, Степ? — отмахнулся главный инквизитор. — Поручу это задание попутно с другими нашими делами. Я постараюсь, чтобы сработали быстрее.
Всё же хороший он дядька этот виконт Бианский. И я без дураков свою часть обязательств выполню. Уверен, если уж он с поисками не справится, то не справится вообще никто.
Утробный рёв Гюнтера, которому сжимающимися тисками дробили на осколки кости ног и рук, проводил нашу троицу во главе с освещавшим путь братом Сергием на выход. Как я понимаю, раз слышались не вопли, рот сектанту чем-то закрыли. Мой монастырский тюремщик брат Никита обычно использует для таких целей обычную палку с кожаным ремешком, завязывающимся на затылке. Что применили в качестве кляпа здесь, я не видел, лишний раз заглядывать в допросную не захотел.
Обратная дорога заняла меньше времени, потому что помешавшая нам у церкви час назад толпа давно рассосалась. У особняка меня дожидались оба ночных короля, которым я сам назначал встречу и сам же умудрился про неё забыть. Никаких указаний насчёт Роффа и Молота бойцам не оставил, разумеется, гостей они не пустили даже во двор, и тем пришлось топтаться у забора под охраной звероподобных парней, с тесаками и дубинками на поясах.
Вылез из портшеза и лично сопроводил их в свой дом. Милорд Монский взял запасного коня и уехал за Алисой, чтобы потом с нашим лейтенантом-магом убыть в Михайловский замок ещё раз проверить экипировку и подготовку участвующих в сегодняшней ночной операции бойцов. Встречусь со своими офицерами теперь только поздно вечером. Со мной остаются верный Эрик Ромм и отряд, усиленный до двух десятков бойцов.
С ночными королями Рансбура я ещё раз в подробностях проговорил все детали наших совместных действий, одно дело доклад моего вассала и капитана, он в бандитских делах не разбирается, другое — лично послушать главных уголовных авторитетов столицы. Выделил им по воздушному амулету собственного изготовления, причём не на время, а вообще подарил. Всё равно через месяц, даже если не пригодятся, энергию растратят, за основу я там взял обычный кварц, хоть и тщательно ограненный и чистый, безо всяких внутренних дефектов. На жизнь и здоровье Молота мне вообще было наплевать. Однако, подумав, решил таки проявить к нему некоторые уважение и опеку. Не помешает точно.
Проводив их и попрощавшись до вечера, сел за ответы сестрёнкам. Всё переживал, придумывал, как бы выразить им свои любовь и уважение, передать, насколько по ним скучаю. Зря волновался. Стоило только сесть, взять в руки аккуратно наточенное Сергием перо, окунуть его в чернильницу, как слова сами полились на пергамент. Вот что значит, когда чувства искренние. И получаса не потратил, а уже оба послания готовы. Посыпал строки серебряной пылью, подул, посмотрел —
