Переворот с начинкой - Ирек Гильмутдинов
— Ясно, — кивнул я, а в моей голове со скоростью молнии завертелись мысли, и уже через секунду я выдал. — Тогда поступим следующим образом…
***
Кабинет следователя четвёртого ранга Самойлова утопал в неестественной, давящей тишине, нарушаемой одним мерным тиканьем настенных часов. Воздух был густым и спёртым, пропитанным запахом старой бумаги, дешёвого табака и страха, что напитал стены. Через Игоря прошли тысячи людей, и мало кто из них не испытывал страх.
— Госпожа Волкова, — голос Игоря Дмитриевича был ровным и острым, как хирургический скальпель, — давайте не будем усугублять и без того незавидное положение. — Его проницательный, холодный взгляд, казалось, сканировал каждую её черту, каждый скрытый жест, выискивая малейшую трещину в её защите. Он был мастером своего дела и читал людей как открытые книги. — Сообщите местонахождение ваших… сообщников, и данный факт будет учтён судом как существенное смягчающее обстоятельство.
Светлана, сидевшая напротив, с непроницаемым, каменным выражением лица, продолжала упрямо хранить молчание. Новость о предательстве Дмитрия не стала для неё неожиданностью — в его слабости она никогда не сомневалась. Гораздо сильнее её терзала иная мысль: теперь она не сможет помочь Евгению завершить начатое. Эта горькая мысль сжимала сердце тугим узлом сожаления.
— Поймите, вы ещё молоды, красивы. У вас вся жизнь впереди, — Самойлов сменил тактику, его тон стал почти отеческим, что прозвучало ещё более зловеще, — у вас всё ещё остаётся шанс выйти из этой истории с минимальными потерями. Да-да, не смотрите вы на меня так. Поступило распоряжение с самого верха: выдадите этих загадочных «пришельцев» — и все обвинения с вас будут сняты. В противном случае… Полагаю, вы и сами прекрасно осознаёте, какая участь вас ожидает. Мы найдём их рано или поздно. Система не знает промахов, только вы отправитесь прямиком на рудники.
Девушка, стиснув зубы, продолжила игнорировать его посулы и угрозы. Её молчание было её единственным оружием и её главным протестом.
Игорь Дмитриевич, не добившись желаемого результата, с лёгкой, почти театральной досадой махнул рукой.
— Отведите её в камеру. Пусть поразмыслит над моим предложением в более… аскетичной обстановке.
Когда конвоир Увёл упрямицу, следователь медленно поднялся из-за стола. Его путь лежал к комнате для допросов, где ожидал Дмитрий. Молодой предатель, возможно, что-то Утаил, и Самойлов был намерен выжать из него информацию до последней капли, надавив со всем своим испытанным профессионализмом. В этой игре на нервах он был виртуозом.
Минул день, затем второй, и терпение следователя начало иссякать, подобно воде в песочных часах. Начальство давило, требуя результатов, которых всё не было. Решив, что пора вновь попытать счастья, он направился в камеру к Светлане в надежде, что голод и одиночество сделают пленницу более сговорчивой. Её рацион уже вторые сутки составляла лишь простая вода, а в соседнюю камеру подсадили измождённую женщину, которая, по легенде, только что вернулась с урановых рудников и теперь снова туда угодила — на сей раз навсегда. Эта подсадная Утка должна была запугать девушку леденящими душу рассказами о «прелестях» жизни в радиоактивных забоях.
Однако, едва Игорь Дмитриевич ступил в длинный коридор здания ОГБЧП, его поразила царившая вокруг нездоровая суета. Вместо привычного размеренного гула царил хаос: сотрудники всех рангов бегали, словно обезумевшие, по коридорам, и что было самым тревожным — все они были при полном боевом снаряжении.
Когда мимо него промчался молодой оперативник Олег Кроткий, следователь резко преградил ему путь.
— Олег! Что происходит?
— Товарищ следователь! — молодой человек попытался вытянуться по стойке «смирно», но нервное напряжение сковывало его. — Так это… Переворот люди затеяли!
— Какой, чёрт побери, переворот? — Игорь Дмитриевич смотрел на него с недоверием. — Ты в себе?
— Товарищ следователь, вы разве не в курсе? Поступил срочный приказ — всем прибыть на Центральную площадь. Туда стекаются толпы, тысячи людей! И они вооружены.
— Чего они требуют? Что кричат?
— Говорят… что царь — ненастоящий.
— Что?! — голос Самойлова прозвучал как хлопок. — Ты что, пил?
— Никак нет, товарищ следователь! Я сам по телевизору видел. Журналисты уже там. И они передают, что есть доказательства, причём веские. Якобы нами правит самозванец!
— Всё, извините, меня ждут! — вырвавшись, оперативник умчался дальше.
Игорь Дмитриевич, резко сменив направление, направился в общий зал, где на стене висел большой телеэкран. Помещение было битком набито людьми из вспомогательного персонала — теми, у кого не было оружия и чьи должностные инструкции не предписывали реагировать на подобные события. Все они сидели, затаив дыхание, уставившись на экран. Лицо диктора было бледным и напряжённым.
На экране мерцала тревожная картина: десятки тысяч людей, вооружённых автоматами, топорами и вилами, двигались в сторону правительственного квартала. И над этой бушующей человеческой рекой колыхались самодельные транспаранты с нелепой, но оттого не менее пугающей надписью: «Царь не ненастоящий».
В том, что это проделки пришельцев, он нисколько не сомневался.
***
Идея моя была таковой. Поднять народ на бунт. Только вот просто так никто никогда не согласится. Нужны веские доказательства, такие, что проникнут в самое сердце и заставят человека выйти за привычную ему картину мира. Бросить день сурка и отправиться добиваться справедливости.
Поскольку я оставил себе бэкдор, то, попав на сервер, стал копать. Это мне ещё кстати повезло, что те сервера, куда я подключился, имели выход в сеть, иначе пришлось бы опять проникать в «ОКО».
Минута за минутой, час за часом я погружался в цифровые архивы, что были подобны бесконечным лабиринтам из света и тени. Я искал слабость, нить, за которую можно было бы ухватиться, чтобы обрушить всю эту конструкцию. И я нашёл нечто, что заставило даже мою кровь похолодеть.
Это были не отчёты, не указы и не протоколы. Это были технические журналы, скрытые в самом защищённом и зашифрованном сегменте сети. Журналы обслуживания. Что меня и насторожило.
Некто вёл хронологию на протяжении столетий. Регулярное техническое обслуживание, замены биомеханических узлов, апгрейды нейронных процессоров, диагностика сенсорных систем. И всё это — под одним-единственным идентификатором: «Проект: АРКАДИЙ. Серийный номер: 001. Статус: Активный. Оператор Верховной Власти».
Передо мной была не жизнь, а инструкция по эксплуатации. Не биография, а лог-файл. Когда прочитал минут десять сидел, тупо пялясь в экран и ах… офигевая.
Я откинулся от
