Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов
Потом перевёл взгляд на две последние медяхи. «Вот и поел мяска с хорошим пивом», — грустно усмехнулся я сам себе.
Следующей ночью работалось невесело. Всё чаще задумывался над тем, что Гынек не так уж и неправ. И, будь более подходящая работа, я бы ни дня не остался в гильдии ночных вывозчиков. Проблемы были ровно две.
Другой работы не было. Это раз.
И гарантий, что на другой работе не будут пытаться точно так же «разводить молодого» — никаких. Вернее — я бы поручился, что всё именно так и будет.
Значит?.. Значит надо пересчитывать бюджет. И, по-хорошему, искать ещё какие-то источники доходов…
В эту ночь мы чистили сортир какого-то купчины. Так наставительно сказал Прокоп. Мне, если честно, было по барабану — кто такой, как зовут, чем занимается… Дерьмо у всех одинаковое. Разве что, у этого хозяйка похоже выливала в выгребную яму ещё что-то, ибо… хм, «содержимое» было весьма жиденькое.
Черпак уже не цеплял, и я взялся за лопату. Прокоп что-то негромко бухтел наверху, похоже изливая на меня свою «говнярскую» мудрость. Ага, чтоб я поскорее постиг сию «нелёгкую науку» и стал полноценным подмастерьем.
Сейчас наполню вёдра, Прокоп, с помощью верёвок, их поднимет, затем по лестнице вылезу я, и мы вдвоём потащим вёдра на «поля фильтрации»…
Мне показалось, что на лопате что-то тускло блеснуло. Поскольку голова была занята невесёлыми мыслями, осознание пришло не сразу. Лишь, скинув с лопаты в ведро, я замер.
— Чё, заснул, паря? — долетело недовольное сверху. — Давай, шуруй, нам ещё один двор за сегодня сделать надо.
— Сейчас, — бросил я, — спину свело.
— Спину у него свело… — передразнил Прокоп. — Лучше б у тебя язык свело, когда дерзил. И кому⁈ Главе гильдии!
Он говорил ещё что-то, а я наклонившись, чтоб сверху нельзя было увидеть, разглядывал на ладони пряжку. И судя по всему — серебряную!
Глава 7
Так стоит ли быть честным? Пряжка
Утром, после работы, как обычно, сидел в корчме почти в одиночестве.
Просто я взял привычку после смены отмываться в реке. Тщательно. Настолько, насколько получалось. Смывать с себя работу, так сказать. А остальные «говнари», чуть сполоснувшись в больших бадьях, что стоят возле каждого домика, просто переодевались в повседневное, ели и заваливались спать.
Ел без аппетита. Да какой аппетит, если я сейчас проедаю половину дневного заработка!
Качка видимо что-то такое поняла по моему лицу, задержалась возле стола.
— Хош, буду подавать чё-нить попроще? За седьмицу выйдет пять медяков…
Да, точно! Она ж присутствовала при разговоре со старостой, и в курсе моего финансового состояния.
— Спасибо, тёть Качка, но если я буду меньше есть, вообще ноги протяну.
Это точно. Я хоть не молотобоец и не камнетёс — профессии, что судя по книжкам и фильмам делали героев атлетами — но «фитнес» у меня каждую ночь. Вёдра, под утро, даже пустые, почти тонну весят, а ещё за смену по лесенке напрыгаешься вверх-вниз, да лопатой намашешься. А потом ещё пешочком до «полей фильтрации» и назад, в горку…
Местные, они не сильно задумываются на счёт всяких белков, жирков и углеводиков, а я вот в прошлой жизни качался, и кое-что понимал. Никогда не ставил цели превзойти Шварца, но рельефное тело так нравится девчонкам…
— Слу-ушай… — протянул я, разглядывая стакан с пивом, — а может ты мне вместо пива чуть больше мяса будешь класть?
Животный белок в похлёбках и кашах у Качки имелся. Но, как говорится — в следовых количествах. А если нет-нет да и встречались разваренные вконец волокна, то, считай, вытянул счастливый билетик.
— Ишь чё захотел, — хохотнула хозяйка корчмы, — мяса ему! За мясо, голубь ты мой, я с тебя больше брать буду. А пиво… Его не жалко.
И ушла, переваливаясь как утка. Кстати, узнал недавно — Качка, на местном наречии утка и есть. Уточка.
Блин, а у меня организм, как говорится — формирующийся. Мне ж здесь, вроде как, лет шестнадцать. А ем я, фактически, одни углеводы да жиры. При дефиците белка и выросту таким же — сухощавеньким, скрюченным, разве что жилистым.
За этими думами меня и застал Хавло.
Я напрягся, но староста вида, что меж нами что-то было, не подал.
— Здорово, малой, — не спрашивая разрешения он уселся за мой стол. — Ко мне тут уважаемый купец Тобиас подходил. Говорит, пряжку он уронил. От башмака. Серебряную. — Посмотрел на меня со значением: — Ты не находил?
Хм, быстро тут информация проходит…
Пряжку ту я сначала на шнурок от штанов пристроил, под рубахой. А потом, как возвращались с вёдрами — в лесу припрятал. И сейчас её у меня при себе не было.
Так что я состроил честные глаза:
— Пряжку? Какую пряжку?
— Дурачка-то не валяй, малой, — прищурился Хавло. — Серебряную пряжку. От башмака.
— У купца в доме? А… разве мы сегодня купеческий дом чистили?
— Не видел значит, — скорее утвердительно хмыкнул староста.
Мы секунду другую мерялись взглядами.
— Я слышал, — проговорил я нейтрально, не сводя с Хавло внимательного взгляда, — что по закону найденную вещь надо хозяину вернуть.
— Надо, — точно так же, не сводя с меня взгляда еле заметно кивнул Хавло. — По закону.
— А если… — я пожал плечами, — ну случайно… Мне она попадётся… — я выдержал паузу и спросил напрямую, — а я принесу её тебе?
— Получишь… — взгляд его не дрогнул. И он почти зеркально пожал плечами, — семь монет. Для тебя малой, — он хмыкнул, — щитай состояние.
— Состояние, это из-за того, что ты меня с честной оплатой прокатил, — не удержался я, — А так-то, пара дней работы была бы… Большая хоть пряжка была?
— Не видел, значит, — повторил Хавло и встал. Кинул на прощанье, — если найдёшь, приходи…
И ушёл.
А я задумался. То, что он как-то наладил канал сбыта потерянных вещей, это к бабке не ходи. Сама логика местной жизни диктует, что если есть постоянный источник «потеряшек», а за возврат платят сущие копейки, то, ожидаемо, у разных головастых индивидуумов возникнет идея, как альтернативно пристроить эти находки. Интересно, а сколько такая пряжка реально стоит?
— Эй, парень!
Я аж
