Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов
— Мне казалось, я тут старосту ночных вывозчиков видел?
Я оглянулся. Сердце предательски дало сбой — у плетня стоял рихтарж в сопровождении одного стражника.
— А я тя узнал! — расплылось в улыбке жёсткое лицо местного стража закона. — Ну как, работаешь?
Разум взял верх над эмоциями — это не за мной! Я эту пряжку ещё даже не пытался сбыть… Хотя… Ведь и в ратушу я не помчался с воплями: «Нашёл, нашёл!»
— Староста? — не впопад ответил я, дрогнувшим голосом, и вытянул руку, — туда пошёл.
Блин, возьми себя в руки! Это не по твою душу!
— Туда? — переспросил рихтарж оглядываясь в указанном направлении, потом скорее даже приказал, чем попросил: — позови его. Скажи что я зову.
— Я вообще-то ем, — я даже чуть отодвинулся, чтоб стало заметно стоящую передо мной миску.
И вообще, пацана что ль нашёл? Тебе надо, ты и ищи своего старосту…
— Смотрю, дерзость твою из тебя ещё никто не выбил? — недовольно бросил рихтарж.
Но настаивать не стал.
— Позови старосту, — донеслось у меня за спиной, поскольку я демонстративно отвернулся и принялся неспешно черпать ложкой похлёбку. Сегодня была капустная.
Судя по шуму, сопровождающему шаги, за старостой отправился стражник — он был в кольчуге, в шлеме с полями, эдакой железной миске, в шинных наручах и с саблей на боку — типичное снаряжение для стражи Радеборга.
Хавло нашёлся быстро, и только тут меня совсем отпустило — рихтарж пришёл по душу Прокопа.
Вот как? Вознаграждение что ль, подъехало? Подумал я, уже неспешно потягивая пиво.
Я развернулся на лавке и облокотился на столешницу. Интересно, мелькнуло в голове, сколько Прокопу выплатят за найденный кошель? Почему-то где-то в памяти крутилось что-то про двадцать пять процентов…
— Здравствуй, Прокоп, — проговорил рихтарж, когда появился мой наставник, сопровождаемый Хавло.
— Здоров будь, Грозната, — благодушно проговорил Прокоп, позёвывая — видимо его пришлось будить.
— Я по поводу того кошеля… — начал рихтарж, и я увидел как у Прокопа, буквально на глазах начала выпячиваться грудь, и нос горделиво пошёл вверх.
— Булочник Вилем сказывал, что там было тридцать грошей…
Оп-пачки! Кажется из всех присутствовавших именно я быстрее всех прикинул расклады. Рихтарж ещё не успел договорить, а я уже понимал, что есть слово «достопочтенного булочника» и слово какого-то «говнаря». Что никаких актов, комиссий, понятых и тому подобной бюрократии как при оформлении находки в моём времени, тут нет. Что была бы это: золотая брошь, колье, в конце концов — серебряная пряжка, было бы одно, а вот кошель с деньгами — кто скажет, сколько там было изначально?
— Погодь, Грозната, — остановил рихтаржа жестом Хавло, — как тридцать?
И перевёл взгляд на выпучившего глаза и хватающего ртом воздух Прокопа.
— Ты кошель открывал? Сколько там было?
Но Прокоп ещё с полминуты «висел», переводя ошарашенный взгляд с Хавло на рихтаржа и обратно.
— Да как же… Да… Откуда тридцать⁈ Я же. Не-е-е, Грозната, — наконец Прокоп смог выдать что-то членораздельное, — я посчитал, конечно… Для порядку. Там ровно двадцать грошей было.
— А булочник говорит о тридцати, — глядя на него в упор, холодно проговорил рихтарж. — В общем, Прокоп, я пришёл тебе сказать следующее. Или ты вернёшь булочнику десять грошей, либо придётся вести тебя на суд.
Рихтарж замолчал, выжидательно разглядывая Прокопа. Прокоп хлопал глазами. Хавло тоже глядел на Прокопа, но исподлобья. Стражник, разумеется, помалкивал, ибо его слова тут никого не интересовали. И вообще, он тут не для того чтоб разговаривать.
— А булочник может доказать, что эти тридцать грошей у него реально были? — хмыкнул со своего места я.
Настроение у меня поднялось — всё-таки это не за мной. Я даже на время забыл, что буквально вчера меня здорово с деньгами прокатили. Я только что набил брюхо, в кружке плескалось пиво… Вот и вырвалось. Словно само-собой.
— Булочник честный человек и добрый горожанин! — отрезал рихтарж.
— Прокоп тоже честный человек, — я, сидя развёл руками. В правой у меня оставалась кружка. — Иначе бы не отнёс кошелёк в ратушу.
— Если б не отнёс, стал вором, — словно гвоздь в доску вколотил рихтарж. — А что с ворами у нас делаю, все знают!
— Кто тебе слово дал, малой⁈ — прикрикнул на меня староста.
Потом он повернулся к «повесившему клюв» Прокопу.
— Если деньги взял, надо отдать, — строго сказал Хавло. — Мы здесь люди честные. Нам город доверяет!
— Ага, — словно какой-то зуд внутри заставил меня докинуть аргументов: — отдавай, даже если не брал. А завтра, ещё какой-нибудь добропорядочный, прогулявший в корчме и желающий оправдаться перед жёнушкой заявит, что утопил кошель. С сотней грошей… Тоже отдавать будешь?
— За лжесвидетельство полагается кнут! — рявкнул рихтарж.
— Заткнись, малой! — огрызнулся староста.
Даже Прокоп кинул на меня затравленный взгляд. Но зуд не унимался, и я добавил:
— Если сейчас отдашь, считай признаешь, что брал. А ты ведь не брал.
— Ну-ка давай-ка этого говорливого в холодную, — деловито повернулся рихтарж к стражнику. — Там остынет.
Меня, как из ведра ледяной водой окатили. Я вскочил, выставил перед собой руки:
— Не надо меня в холодную! Я всё понял. Осознал. Приношу вам свои искренние извинения! Был неправ. Затыкаюсь…
Потом взглянул на кружку, что была всё ещё в моей руке:
— Наверно, это пиво ударило в голову. Здесь отменное пиво! Приглашаю попробовать!
Рихтарж переглянулись со стражником, причём стражник смотрел выжидательно.
— Ладно, оставь его, — махнул рукой рихтарж стражнику. И снова обратился к Прокопу:
— Ну так как? Будешь отдавать десять грошей?
Я видел, что Прокоп колеблется, но ещё что-нибудь вякнуть уже боялся. Ещё и правду законопатят в камеру. Как раз в подвале ратуши есть несколько. И, сомневаюсь, что «работодатель» оплатит мне «вынужденный прогул».
— Нет, Грозната, — наконец решился Прокоп, — в суд так в суд. Я честный человек, перед богом и людьми чист. Мне бояться нечего.
* * *
После полудня, вздремнув в своём шалашике я потащился в город. В лес, за пряжкой не заходил. Опять началась какая-то паранойя, что меня «пасут», что только и ждут, когда я возьму в руки утаённую вещь. И ведь понимал, что всё это –необоснованная тревожность, но… Блин, я
