Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп

– Ну да… – шепчет совершенно раздавленный Виктор.

Месье Жером выдерживает очередную паузу, чтобы рассмотреть наши лица.

– Но ведь, – произносит он. – Мы сказали. Что свобода. Это отсутствие. Ограничений. Так?

Теперь уже никто не решается ответить. Улыбка больше не сходит с лица месье Жерома, словно он только что выиграл сражение. Он садится за свой стол, и, когда в коридоре раздается звонок, говорит счастливым голосом:

– Хорошо. Остановимся на этом. Подумайте. До следующего раза. Всем спасибо.

* * *

К концу школьного дня, после двух французских и одной физики, я понимаю, что этому учебному году уже пора бы завершиться. Ну и что, что, по словам месье Жерома, свобода сопряжена с ограничениями и лишениями, – я все равно буду очень рад каникулам. Скорее бы спать до полудня и постоянно торчать на озере.

Я провожаю Арески до дома. Когда он заруливает в свой подъезд, я говорю негромко:

– До завтра, придурок.

Даже не обернувшись, Арески отвечает мне неприличным жестом. Отсмеявшись, я поворачиваю к спортзалу, потому что хочу немного потренироваться. Час или два бокса мне не повредят. Нужно отработать прямой удар правой. «Глаз тигра, Лео. Глаз тигра!» – подбадриваю я себя.

Я очень устал, но рад, что не нужно прямо сейчас возвращаться домой. Я заранее знаю, что там я увижу отца в его любимой позе: он будет смотреть телик или играть на старой приставке. Это не то, что мне хотелось бы видеть по возвращении из школы.

У меня в голове по-прежнему звучат слова месье Жерома: правда ли, что свобода – это возможность делать все что угодно? Нет, вряд ли. Хоть папа и имеет право на все наплевать и опуститься на самое дно, это не очень-то честно по отношению к нам с мамой. А свободна ли мама? Ей приходится работать в убогом магазине на другом конце департамента, чтобы выплачивать ипотеку и обеспечивать нам приемлемый уровень жизни. У нас в семье что-то сломалось, и, не зная, как это случилось или как это исправить, я чувствую, что так было не всегда.

В моих детских воспоминаниях папа часто был улыбчивым, смешливым, заботливым. Помню, однажды – мне было девять – он рылся в старых коробках на чердаке и нашел видеокассету «Рокки–3». «Ого, да это же привет из прошлого!» – обрадовался он тогда. Ему не терпелось показать мне этот фильм. Мы два часа сидели перед телевизором, поедая попкорн, смеясь и замирая от восторга. Это один из лучших дней в моей жизни. Когда я просто был рядом с папой. Мы ни о чем не разговаривали, но между нами происходило нечто куда более ценное. Единение.

В память о том моменте я и купил несколько лет спустя свой постер. Вернувшись с барахолки, я с гордостью показал его отцу. Но он даже не обратил внимания. Наверное, обо всем забыл.

Я прихожу в спортзал немного раньше обычного. В зале бокса идет фитнес для взрослых. Чтобы убить время, я решаю зайти в магазин на улице Гийоме.

Вхожу в автоматическую дверь и начинаю рассматривать первую полку. Месье Сильвестр приветствует меня кивком.

– Здравствуй, Лео. Ну, что нового под солнцем?

– Да так. Ничего.

– Ничего… Но это пока! Ха-ха!

Его хохот («Да сколько можно смеяться над одной и той же шуткой?» – думаю я) смешивается с играющей по радио песней Сержа Лама: «Je suis malade, сomplètement malade…»[16]

Слова песни, как медленный яд, заполняют магазин. Я спешно кладу на прилавок баночку колы, маленькую пачку чипсов со вкусом курицы и паприки и, оплатив покупки, выхожу на людную улицу.

* * *

После двухчасовой тренировки моей тело окончательно измучено и расколото надвое, мышцы истерзаны, легкие опустошены. Но выходя из зала, я ощущаю абсолютное спокойствие. Прежде чем уйти, быстро машу рукой Бобби. Он стоит, навалившись на метлу. Под полурасстегнутым халатом у него на груди виднеется синяя татуировка с драконом.

– До скорого, парень! – кричит мне Бобби хриплым низким голосом, который будто бы вырывается из горла самого дракона.

Улицы Вальми еще залиты солнцем, а ведь дело идет к семи вечера. Дни становятся все длиннее. Лучи мягкими бликами отражаются от окон и фасадов. На секунду мне даже хочется остановиться посреди парка, чтобы насладиться этим вечером.

Ноги приносят меня к скверу Денуэтт. Именно здесь Элиз Броссолетт попросила Даниэля Маркюзо пойти с ней на праздник. Как странно… мне кажется, что с того дня прошла целая вечность. Белинда права: время – вещь очень загадочная. Иногда минута может тянуться вечность. А вечность пролететь за мгновение. Все в нашем мире относительно.

Только вот уже и не помню, кто так сказал: Белинда или Эйнштейн.

Или, может, это фраза из «Донни Дарко»?

На высокой ограде, тянущейся вдоль парковых дорожек, я замечаю фотографию Джессики Стейн с хештегом #30ЛетНазад. Через несколько часов я, возможно, проснусь другим человеком… Кем на этот раз? Как я переживу новый день? Хватит ли мне смелости поступать так, как хочется? «Свобода подразумевает ответственность», – сказал месье Жером. Вот же засада…

Когда я прохожу мимо фотографии, по спине пробегают мурашки. Знала ли Джессика Стейн, что Марк-Оливье Кастен изменял ей с Капюсин Шошуан? Неужели она умерла, потому что это вскрылось? А может, она угрожала Даниэлю Маркюзо, что расскажет всем, как он следил за ней и фотографировал каждый ее шаг? Чем дальше, тем тревожнее и запутаннее мне кажется эта ситуация.

Я собираюсь сесть на залитую солнцем скамейку под огромной секвойей, как вдруг различаю, что ко мне, опустив голову, приближается девушка в белой блузке.

– Да это же формула сокращенного умножения! – машу я ей рукой.

Заметив меня, Валентин начинает смеяться.

– Ты про случаи… когда мы сокращаем умножение… ну… потому что его можно сократить?

Она подходит ко мне и легонько хлопает по плечу, словно хочет сказать: «Я все еще могу над тобой подшучивать». Я пытаюсь подавить смущенную улыбку и как-то справиться с краснеющими щеками. Это сильнее меня, что тут поделаешь? Валентин совершенно выводит меня из равновесия. Закинув лямку рюкзака на плечо, она обращает ко мне сочувственный взгляд. Солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны высоких деревьев, ложится ей на лицо множеством теней, которые подчеркивают форму ее губ, носа, щек. Кажется, я могу смотреть на нее часами. Какой же я неудачник…

– Что ты здесь делаешь?

Вместо ответа Валентин показывает на пачку чипсов, которые я купил у месье Сильвестра.

– Курица с паприкой? Гадость какая.

– Да нет, нормально. Хочешь попробовать?

– Нет, спасибо. Меня Джереми