Двадцать два несчастья. Том 6 - Данияр Саматович Сугралинов
Через минуту принесли чайничек и чашку, поставили передо мной, и теперь я сидел, потягивая не очень вкусный чай, отдающий веником и старой подошвой, и поглядывал в окно. К моему разочарованию, никто из бывших сотрудников из ворот больницы не вышел. Так, сновали туда-сюда пациенты, какие-то женщины с колясками, привезли мужика на каталке, еще один мужик на костылях ковылял в сторону выхода… В общем, обычная размеренная жизнь любой среднестатистической городской больницы.
Я отхлебнул чая, поморщился от мерзкого вкуса, и задумался: интересно, чем меня порадует или огорчит Наиль? Да, поговорим о тайне жены Сергея, без этого никак. Но меня сейчас гораздо больше интересовала Алиса Олеговна — уж слишком я на эти деньги рассчитывал.
— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — буквально через миг передо мной возник Наиль, а я даже не заметил, как он зашел, хотя сидел-то лицом ко входу.
— А как это ты попал внутрь так, что я и не заметил? — удивился я.
— Да вон оттуда, — махнул он рукой. — Там сейчас от веранды сделали новый вход, поэтому я прямо с улицы и зашел.
— Понятно, — кивнул я. — Как там дела? Рассказывай.
— Вы же не собирались быть в Казани, — с намеком хмыкнул он, давая понять, что понимает, насколько важной оказалась его информация, раз я все бросил и прискакал.
— У меня у матери сегодня операция была, — разочаровал я его. — Поэтому пришлось срочно взять отгулы и приехать. Заодно решил и с тобой встретиться. Так что рассказывай, что там да как.
— С какого вопроса начать? — поморщился Наиль. — По поводу смерти вашей жены и сына? Или по Алисе Олеговне?
— Начни с Алисы Олеговны, — сказал я и, заметив его удивление, поправился: — Насчет Наташи с сыном я в принципе и так все знаю, ты просто подтвердишь мои подозрения. А вот с Алисой Олеговной надо разбираться здесь и сейчас, причем срочно. Так что рассказывай.
Наиль с усилием подавил гримасу удивления и начал:
— Да что там говорить, у меня же в ее компании друзья остались. — Он многозначительно посмотрел на меня.
А я еще раз подивился, насколько коллектив у Алисы Олеговны нелояльный и может предать, грубо говоря, за кусок колбасы.
— Ну и вот, мне мои девочки шепнули, что Николь со скандалом выгнала Виталия Аркадьевича. Короче говоря, он там посидел один, без денег, без ничего и начал забрасывать Алису Олеговну цветами, подарками и вниманием. Ну и понятно, что, когда количество перешло в качество, она дрогнула, и чета престарелых голубков воссоединилась. — Наиль зло хохотнул. — А для того, чтобы укрепить этот союз, они выдумали себе врага, а именно, вас, Сергей Николаевич. Алиса Олеговна сказала мужу, что это вы ее научили и подтолкнули, чтобы она вот так все сделала. А Виталик не может простить, что вы умыкнули одиннадцать процентов. Просто сейчас это очень большие деньги. Тем более буквально на прошлой неделе они через своего посредника вышли на аукцион «Кристис» — выставили там коллекцию русского авангарда, и деньги там крутятся немалые, поэтому одиннадцать процентов теперь уж слишком много.
— А что она конкретно хочет?
— Переписать их на своего мужа и опять ввести его в совет директоров.
— Ну ничего себе, — покачал головой я. — Ладно, это понятно. А дальше что?
— Ничего хорошего, — развел руками Наиль. — Она будет подавать на вас в суд за мошенничество, уже документы готовят. Там целый кагал юристов подключили.
Блин, только этого не хватало! Едва все начало налаживаться, как замаячил процесс за мошенничество. Но тем не менее виду я не подал, хмыкнул и сказал:
— Эх. Бабы, они такие бабы. Особенно такие… Вроде умная, бизнес-леди, а в обычных житейских вопросах… — И печально вздохнул, что и сам такой же. Надеюсь, был.
— Это да, лебединая песня немолодой женщины и наивная вера в любовь, — согласно кивнул Наиль и посмотрел на меня. — Что дальше? По поводу Наташи с сыном рассказывать?
Я уставился на него немигающим взглядом и кивнул.
— Мельник, — сказал он. — Точнее, сын Мельника. Говорят, что он причастен.
— Есть доказательства?
— К сожалению, нет, — вздохнул Наиль. — Дело в том, что те документы, которые были в архиве, вдруг исчезли. Там журнал записей пациентов, и кто делал диагноз, и кто отдавал распоряжение об операции. Там стояла подпись Мельника-старшего. Но когда я решил все это дело сфотографировать, этих журналов уже не было.
— Понятно, — пробормотал я.
Значит, Мельник почуял слежку или заметил, что Наиль копает, и решил подстраховаться. Паша Мельник. Вот, значит, кто убил Наташу и моего нерожденного сына. Я это запомню.
— А дальше что, Сергей Николаевич? — спросил меня Наиль. — На этой работе зарплата — три копейки, я не привык за такие деньги работать. А они увидели, что я хорошо шарю в юриспруденции, и сейчас на меня наваливают все, что там есть. В этой больнице очень много всяких… делишек творится, поэтому сижу сейчас как на пороховой бочке. За три копейки. Долго мне еще там куковать? Что вы скажете?
— А ты уверен, что хочешь дальше со мной? — удивился я. — Я понимаю, когда Алиса Олеговна тебя выгнала и ты искал тихую пристань, это ясно. Но ведь сейчас, когда ее муженек вернулся, он же тебя примет с распростертыми объятиями. Такую верность ценить надо.
— Я бы мог, — кивнул Наиль, потом замялся, поморщился и выдал, словно в ледяную воду ухнул: — Но с вами перспективнее, Сергей Николаевич.
— Со мной? — Я чуть зеленым чаем не захлебнулся. — Наиль, я работаю в деревенской амбулатории на четверть ставки. Это ты так шутишь?
— Не шучу, — покачал головой Наиль. — Я чую, что вы не просто так там работаете. И кроме того, Караяннис тоже с кем попало дружбу не заводит. А о нем…
Он замялся, и я хмыкнул:
— Что «о нем»?
— Это же Артур Давидович, о нем же легенды ходят! — с
