Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов

Он повернулся ко мне, сверкнул глазами:

— А ты, паря, слушай меня, а не этих… балаболов! Закон надо чтить! И я, друже, — он снова обернулся к Томашу, — поступлю как полагается!

И с этими словами Прокоп решительным шагом отправился сначала к своему домику, а через минуту, не менее решительно, вышел и поспешил в сторону города.

Проводив наставника взглядом и дождавшись пока его худая спина исчезнет за поворотом дороги, я встал, подошёл к соседнему столику.

— Можно, мастер Томаш?

Вот на чём они тут повёрнуты, так это на уважении. Я такое только в фильмах про мафиозо встречал.

— Чего тебе? — окинул меня недовольным взглядом Томаш.

Был он на несколько лет помоложе моего наставника, что не мешало им дружить. Участок Томаша примыкал к нашему, и начинался аккурат от поворота главной улицы.

— Вопрос есть, — пожал я плечами.

— Мастера своего спрашивай, — буркнул Томаш.

— Послушайте, — я, так и не дождавшись разрешения сесть, всё же плюхнулся напротив. И пристально глядя в глаза «мастеру», негромко проговорил: — мы же оба понимаем, что есть вопросы, с которыми к Прокопу лучше не подходить… Я своего мастера безмерно уважаю, — добавил тут же, дабы не зарождать ненужных мыслей, — и очень ему благодарен, но… — я выдержал небольшую паузу, — у меня есть уши, и я сейчас слышал тоже самое что и вы…

— Говори толком, чё тебе? — явно сбитый с толку переспросил Томаш.

— Мне совет нужен… Совет мудрого человека, — тут же добавил я, и даже указательный палец поднял, заметив, что Томаш собирается ответить. Знаю я, что он мне ответит. — Что мне скажет Прокоп я… и вы, разумеется, знаете. Он сам, только что всё уже сказал.

По лицу Томаша было видно, что разговор ему не нравился, и, чувствую, он сейчас корил себя за излишнюю несдержанность.

— Вопрос у меня простой, — продолжил я. — Мы ведь ямы чистим… И иногда в них падает… всякое… И что с этим делать по закону, — я выделил интонацией это «по закону», — я знаю. Но… — я положил оба локтя на стол, наклонился к Томашу и, говоря ещё тише и пристально глядя в глаза, спросил: — а что может посоветовать такой мудрый мастер как вы? Если это будут не деньги?..

— Что, что? — недовольно буркнул Томаш, — снести в ратушу, вот что…

Он сделал попытку встать, но я, не отводя взгляда сказал:

— Дядька Томаш… Ну я же не глухой и не дурак… — выдержал паузу в пару секунд, добавил, — а ещё я благодарным быть умею…

Короче, Томаш раскололся. Как оказалось, горожане нет-нет да роняли что-то в выгребные ямы. Не каждый божий день, но случалось. И тогда вариантов было несколько.

Иногда такой растяпа замечал пропажу. К примеру, заскочив впопыхах в «комнатку раздумий» и спешно освобождаясь от пояса, он видел, как кошель непредусмотрительно там оставленный, напоследок помахав петелькой улетал в «тёмную дыру»…

Рассказывая об этом Томаш так скривился, что я по его лицу понял — вот он бы никогда-никогда не пошёл в сортир с кошелём на поясе. Но я то помнил один «Айфончик», только-только подаренный матерью на днюху, и на второй день выскользнувший и кармана джинс… как раз в похожее место. Разве что это была не выгребная яма, а унитаз в клубешнике. Но сути не меняло.

Конечно, растяпа мог и самостоятельно предпринять «спасательную операцию» — найти жердь, примостить на неё крючок… Но чаще обращались за помощью к «профессионалам». Стоила такая услуга обычно пару-тройку медяков. Да, немного. Но с другой стороны, это ж не целую ночь с вёдрами туда сюда таскаться, да и обследовать надо было всего одну яму.

Впрочем, не этот вариант мы сейчас обсуждаем. А тот, где растяпа пропажу или не обнаруживал, или обнаруживал не сразу, да и уверенности, что вот эта золотая фитюлька с костюма упала в выгребную яму, было не много.

Вот тут выбор для золотаря был куда шире. Конечно, по закону, такую вещь надо было отмыть, куда ж без этого, и отнести в ратушу.

Я сначала хотел было спросить, дескать, а почему не хозяину, но сам же и сообразил, что гарантий, что серёжка, к примеру найденная в сортире булочника, принадлежит булочниковой жене — никаких. Поэтому — в ратушу.

И, более того, утаивший признавался вором! Со всеми вытекающими, в виде кнута или позорных колодок, что как раз на помосте в центре городской площади стояли… Короче, воров тут не любили.

— И много вознаграждения платят? Закон как-то регламентирует?.. В смысле, — поправился я, — в законе написано какую часть от найденного полагается нашедшему?

Томаш несколько секунд хлопал глазами. Я уж собирался переформулировать вопрос, но до него наконец-то дошло.

— Да ты чё, парень? В законе сказано просто — должен вернуть, и всё! А добрый хозяин, конечно, на радостях тебя возблагодарит… Как совесть позволит!

— Ну и как, обычно, совесть позволяет? — с сомнением прищурился я.

— А по разному, — ответил мастер и, не удержавшись, махнул рукой.

— То есть… Если, к примеру я… Найду… Ну… Что-нибудь… эдакое… — негромко и очень неспешно, смотря в упор на мастера Томаша проговорил я. — То лучше мне в ратушу это не нести?.. — эту паузу я потянул подольше. — А… куда?

— Вот что, парень, — Томаш воровато оглянулся по сторонам, тоже наклонился ко мне через стол и громко-громко зашептал… Блин, ну совсем безпалевно! — Если нашёл чё, снеси это нашему старосте. Хавло́. Он тя, парень, не обидит. Уж куда больше даст, чем хозяин…

Глава 6

Какой-такой «ученик»? Мы о таком не договаривались

Гынеку полегчало.

Сегодня, я первый раз, кроме бульона, принёс ещё и каши. Каша была жиденькой, сильно разваренной, но на мясном бульоне и хорошенько сдобрена маслом.

— Ну как ты, Гынь? — спросил участливо, когда приятель очистил миску.

— Спасибо тебе-то, Хлупо, — прочувственно кивнул приятель, утирая рот рукавом. — Если б не ты, я-то наверно уже б сдох.

Выглядел он куда бодрее, вставал, ходил. Шутить начал. Даже цвет лица порозовел, впрочем, это я относил на нормальное питание.

— Какие планы? — я забрал миску, сел напротив, прямо на землю.

Лежбище моё