Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

Но цена этого успеха стала ясна позже, когда мы вернулись наверх. Кася ждала нас с новостями. И они были хуже, чем ожидалось.

— Слежка за Брунором дала результат, — сообщила она, её лицо было серьёзным. — Он не встречался с гоблинами. Он встречался с человеком. С одним из младших кладовщиков, которые ведают выдачей инструмента для нижних работ. И этот кладовщик, по нашим сведениям, в последнюю смену выдал не по описи пять кирок, два молота и бочонок дешёвого смоляного факельного масла. Масло, которое отлично горит и сильно дымит.

Ульрих побледнел.

— Диверсия. На нижних уровнях. Где сейчас работают вторые и третьи бригады Рикерта. И где нет ни тебя, Виктор, ни твоего камня, чтобы предупредить систему.

— Когда? — спросил я, чувствуя, как леденеет внутри.

— Инструмент был выдан сегодня утром, — сказала Кася. — Масло — вчера вечером. Если они ещё не использовали… то скоро.

Де Монфор встал.

— Капитан, поднимайте тревогу. Тихо. Без паники. Ищем этого кладовщика. И перекрываем все подходы к активным стройплощадкам. Виктор, вам нужно вниз. Срочно. Ваш камень — единственное, что может быстро найти подвох или… нейтрализовать его, если не успеем.

Я уже бежал к выходу, крича Лешку собирать людей. Глубоко внизу, в тоннелях, где трудились десятки наших и, возможно, ордов, могла вот-вот разгореться катастрофа, устроенная не древней машиной и не фанатиками-изгоями, а руками людей. Из-за страха, тупости и политических игр.

Мы мчались по знакомым, а потом по всё более чужим тоннелям, ведущим к секторам второй и третьей бригад. Ноги подкашивались от усталости и адреналина, свет голубых жезлов выхватывал из тьмы лишь мелькающие стены и наши перекошенные тени. Лешек и двое его людей бежали впереди, не издавая ни звука. Я сжимал в потной ладони золотой камешек, насильно подавляя панику и пытаясь через него «ощупать» пространство впереди. Система отзывалась смутно, как спящий, потревоженный грубым толчком. Общая картина была размытой, но я чувствовал растущее напряжение в силовых линиях впереди — будто натягивающуюся струну.

Внезапно Лешек резко поднял руку. Мы замерли. Он прислушался, потом припал ухом к стене.

— Впереди… скрежет. Металл о камень. Не в такт работе.

— Далеко? — выдохнул я.

— Двести шагов. Поворот налево, потом развилка. Наша бригада работает правее. Этот звук — слева, в заброшенном отсеке.

Мы двинулись дальше, теперь крадучись. На развилке действительно угадывался свет факелов справа — оттуда доносились приглушённые голоса и равномерные удары кирок. Слева же царила темнота, и оттуда шёл тот самый неровный, нервный скрежет.

Лешек жестом распределил людей: один остался следить за развилкой, двое пошли за ним в обход, чтобы зайти с тыла. Я двинулся прямо за ним, сжимая в кармане не только камешек, но и тяжёлый гаечный ключ — жалкое оружие, но лучше, чем ничего.

За поворотом открылся небольшой тупик — бывшая кладовая или келья. В свете одинокого, чадящего факела, воткнутого в щель, мы увидели его. Кладовщик. Тот самый, что фигурировал в донесении Каси. Тщедушный, испуганный человечек с бегающими глазами. Он не поджигал бочонок. Он с отчаянным усердием долбил киркой в основание каменной колонны, подпиравшей свод невысокого прохода, который вёл… прямо в сторону рабочей зоны второй бригады.

— Стой! — рявкнул Лешек, выходя из тени.

Кладовщик вскрикнул, выронил кирку и отпрыгнул к стене, заслоняясь руками.

— Не бейте! Я… я всё расскажу!

— Молчи и не двигайся, — Лешек был уже рядом, одним движением прижимая его к стене и обыскивая. — Где остальные? Где масло?

— Нет остальных! Только я! Масло… масло там! — он ткнул пальцем в угол, где стоял тот самый бочонок, а рядом — свёрток с какими-то тряпками.

— План? — спросил я, подходя.

— Подрубить колонну, чтоб свод просел, потом… потом поджечь масло и тряпки в проходе. Дым… дым выгонит ваших людей с площадки, а обвал загонит их в тупик… — он говорил скороговоркой, путаясь, слёзы текли по грязным щекам. — Мне грозили! Сказали, если не сделаю, мою семью в казармах найдут и…

— Кто? — перебил Лешек, встряхнув его.

— Не знаю имён! Люди в плащах! Маги, может! Один платил, другой угрожал! Клянусь!

В этот момент с тыла подошли двое людей Лешека. Они молча показали на потолок тупика — в нескольких местах уже были аккуратные зазубрины, куда, видимо, планировали заложить клинья. Работа была почти сделана. Ещё полчаса — и колонна бы рухнула, увлекая за собой тонны камня.

— Выводи его наверх, капитану, — приказал Лешек своим людям. — Пусть рассказывает подробнее. А мы… — он посмотрел на повреждённую колонну, — …нам нужно это закрепить, и быстро. Рёв обрушения тоже сорвёт работу.

Я уже приложил руку к колонне, пытаясь через камень оценить ущерб. Картина была неутешительной: несколько критических трещин внутри, нагрузка перераспределилась опасно. Наши люди с площадки рядом могли закончить свою смену и пойти как раз по этому проходу…

— Нужны распорки, — пробормотал я. — И быстро.

— Не успеем таскать, — сказал Лешек. — И шума много.

— Тогда нужно укрепить камень, — прозвучал сзади знакомый, гортанный голос.

Мы обернулись. В проходе стояли трое ордов. Не Гракх и его группа. Другие. Во главе — рослый, сурового вида орд с перевязанным предплечьем и знаком старшины на поясе. С ним — два молодых орда с полными мешками за спиной. Они появились бесшумно, как призраки.

— Вы… как? — не нашёл слов Лешек.

— Мы патрулируем нейтральные зоны, — орд-старшина говорил медленно, его язык коверкал слова, но понять можно было. — Услышали чужие шаги. Увидели подозрительный свет. Пришли. — Он ткнул пальцем в повреждённую колонну. — Угроза Целому. Будем устранять.

Он не спрашивал разрешения. Он кивнул своим помощникам. Те быстро выгрузили из мешков не балки, а странные, похожие на глину, но мерцающие в свете факела брикеты, и набор тонких, костяных стилетов. Они начали работать с пугающей скоростью: закладывали брикеты в трещины, вбивали стилеты в определённые точки, потом орд-старшина приложил к колонне ладони и начал своё низкое, вибрирующее пение.

Камень под его руками… застыл. Не затянулся. Именно застыл. Трещины перестали пылить, их края как будто спеклись. Это было не восстановление, а экстренная консервация — словно на рану наложили идеальную, мгновенную повязку. Колонна теперь выглядела монолитной, пусть и покрытой странными наплывами.

— Держит, — коротко бросил старшина, отнимая руки. — Надолго. Но нужен нормальный ремонт. После окончания Проекта.

— Спасибо, — сказал я, кивая.

Орд посмотрел на меня, его маленькие глаза прищурились.

— Мы защищаем Целое. Ваши люди — часть Целого