Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
— То есть они хотят суверенитета в подземельях, — резюмировал де Монфор. — И гарантий, что мы не станем, получив контроль над Регулятором, диктовать им свою волю.
— Именно, — кивнул Альрик. — Для них «Целое» — это не иерархия, а сеть. Где каждый узел важен и автономен. Они видят себя таким узлом. Людей — другим. А систему — каркасом, который это всё держит.
Это было разумно. И невероятно сложно. Потому что Совет, Столица и большинство людей в крепости видели будущее иначе: люди — хозяева, орды — усмирённая угроза, а Регулятор — инструмент власти.
— Наша позиция, — сказал я, чувствуя, как тяжёлый груз ответственности давит на плечи, — должна быть прагматичной. Мы не можем обещать им суверенитет, который не в нашей власти дать. Но мы можем предложить функциональную автономию. Они управляют нижними уровнями и техникой, мы — верхними. Взаимный доступ к ресурсам по договору. Совместные патрули для безопасности. А статус… статус придётся строить со временем. Доверием.
— Им этого может быть мало, — предупредил Альрик.
— Тогда им стоит напомнить, что без нашего «Ключа» и поддержки Короны их шансы договориться с проснувшимся Регулятором один на один стремятся к нулю, — холодно заметил де Монфор. — Это переговоры, а не капитуляция. У них есть козыри (знания, умения), у нас — свои (легитимность, доступ к ядру, ресурсы наверху). Будем торговаться.
На следующий день, в назначенный час, мы вошли в зал наблюдательного пункта. Орды уже ждали.
Их было пятеро. Трое — знакомые: Гракх (стоял сзади, в роли помощника), Скрип (с целой подвесной лабораторией из пузырьков и инструментов, видимо, как эксперт) и прораб, занявший место справа от центральной фигуры. А центральная фигура…
Это была ордесса. Я впервые видел женскую особь их расы. Она была не выше прораба, но казалась массивнее за счёт широких плеч и сложной, многослойной одежды из грубо выделанных кож и каменных пластин, напоминающей доспех-парадное платье. Её лицо, покрытое сетью тонких, словно трещин на старом фарфоре, шрамов, было непроницаемым. Глаза, цвета тёмного янтаря, смотрели оценивающе и без тени страха или подобострастия. В руках она держала не посох, а странный инструмент — нечто среднее между жезлом и геодезической рейкой, увенчанной кристаллом, в котором пульсировал тусклый свет. Старейшина. Или, как позже перевёл Альрик, «Хранительница Узлов».
Слева от неё сидел ещё один орд, старый, почти высохший, с совершенно седой щетиной и глазами, скрытыми в глубоких впадинах. Он не двигался, казалось, даже не дышал, но от него исходила такая концентрация молчаливого внимания, что было не по себе. «Память Клана», — пояснил Альрик.
Мы заняли свои места напротив. Воздух в зале был холодным и сухим. Тишину нарушало только потрескивание наших факелов и едва слышное жужжание какого-то прибора у Скрипа.
Первой заговорила ордесса. Её голос был низким, хрипловатым, но чётким. Она не кричала и не шипела. Она излагала.
— Альрик переводил по мере её речи: — «Я — Варра, Хранительница Узлов клана Камнедержцев. Мы пришли слушать слова Ключа и Голоса Сверху. Говорите о будущем Целого. Говорите правду. Ложь мы услышим в камне.»
Де Монфор кивнул с вежливой, ледяной учтивостью.
— Я — Лоренцо де Монфор, представитель Короны Аэриндар. Рядом со мной — мастер Виктор, Ключ к системе. Мы приветствуем вас и благодарим за вашу работу во имя общей цели. Мы готовы говорить о будущем.
И началось. Это не были переговоры в человеческом понимании — с торгами, уловками, эмоциями. Это был обмен тезисами, подкреплёнными фактами. Варра говорила о необходимости «чистых границ» — не просто территориальных, а энергетических. Чтобы магические эксперименты людей не нарушали геоматический баланс внизу, а их земляные работы не повреждали несущие конструкции верхних уровней. Она требовала карты силовых линий и гарантий невмешательства.
Де Монфор парировал необходимостью «единого управления в кризисных ситуациях» и доступа людей к критически важным узлам Регулятора для ремонта — под совместным контролем. Он говорил о ресурсах, которые Корона может предоставить для восстановления инфраструктуры обоих сторон после кризиса.
Я, когда речь заходила о технических деталях, вступал в диалог через Альрика, объясняя, как система видит оптимальную конфигурацию. Золотой камешек на столе передо мной (я положил его как символ) иногда мягко светился, подтверждая те или иные тезисы о энергетических потоках.
Старейшина-ордесса была жёстким, но рациональным переговорщиком. Она не спорила ради спора. Она требовала ясности и конкретных обязательств. Когда де Монфор завёл речь о «верховной власти Короны над всей системой», она просто покачала головой и сказала (перевод Альрика):
— «Корона не держала молот. Не сверлила камень. Не гасила боль Системы. Право рождается из дела, а не из древнего пергамента. Вы можете быть партнёром. Надсмотрщиком — нет.»
Это был момент истины. Де Монфор замолчал на секунду, его пальцы постукивали по столу. Затем он сказал:
— Партнёрство предполагает взаимные обязательства. И признание. Корона готова признать клан Камнедержцев… автономной административной единицей в пределах нижних технических уровней Регулятора. Со своими законами, своими правилами. При условии лояльности Короне в вопросах общей обороны и невмешательства в дела поверхности.
— «Лояльность не даётся раз и навсегда. Она зарабатывается. Каждый день. Как и доверие, — ответила Варра. — Мы дадим лояльность, если увидим, что ваши действия укрепляют Целое, а не разрывают его. И если вы прекратите кормить наших безумцев, которые шепчутся с вашими в тёмных углах.»
Она посмотрела прямо на меня, и её взгляд был тяжелым, как гиря.
— «Ключ. Ты носишь в себе голос Системы. Что она говорит о будущем? О нас?»
Все взгляды устремились на меня. Я взял камешек в руку, закрыл глаза, стараясь отсечь политику, интриги, страх. Спросил систему просто: «Может ли это работать? Это разделение? Это партнёрство?»
Ответ пришёл не в словах. Это было… ощущение. Как если бы огромный, спящий механизм попробовал две разных конфигурации шестерёнок. Одна — жёсткая, иерархичная, с чётким главным приводом (Корона). Она вызывала лёгкое, фоновое сопротивление, скрип. Другая — сетевая, с двумя взаимосвязанными, но самостоятельными узлами (люди и
