Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
Мы стояли в ошеломлённом молчании.
— Ну что ж, — первый опомнился Лешек. — Похоже, у нас появились… союзники по охране труда. Чертовски эффективные. Пойдём проверим основную площадку, успокоим людей.
На площадке второй бригады всё шло своим чередом. Мастера даже не подозревали, как близко к ним прошла беда. Мы нашли руководителя — одного из учеников Рикерта — и вкратце объяснили ситуацию, приказав усилить бдительность и немедленно сообщать о любых подозрительных звуках или запахах.
Возвращаясь наверх, я чувствовал не облегчение, а тяжёлую, давящую усталость. Мы предотвратили одну диверсию. Но орд-старшина был прав: это была лишь первая попытка. Брунор (или кто бы ни стоял за этим) не остановится. А «Молчаливые», ведомые «чужой волей», стали предсказуемым, а значит, ещё более опасным орудием.
В кабинете Ульриха допрос кладовщика дал немного. Он действительно не знал имён. Описания скупые: «Высокий в плаще», «Низкий с шрамом». Оплата — серебром с печатью одного из ростовщических домов, который, как тут же выяснила Кася, имел косвенные связи с цехом магических реагентов, которым заправлял Брунор. Улики — косвенные. Для прямого обвинения Верховного Магистра — недостаточно.
— Значит, будем действовать иначе, — сказал де Монфор, когда отчёт был заслушан. — Мы не сможем доказать его вину Совету. Но мы можем изолировать его. Капитан, под благовидным предлогом — например, для инспекции и укрепления магических защит — отправьте его с небольшой, вашей командой в самую дальнюю, наименее значимую башню на северном валу. Пусть там составляет отчёты и чертит руны. Под постоянным присмотром.
— Он взбунтуется, — предупредил Гарольд.
— Тогда ему придётся объяснить Совету, почему он отказывается выполнять приказ коменданта по укреплению обороны в напряжённый период, — холодно улыбнулся де Монфор. — Это будет выглядеть как саботаж уже с его стороны. Или как трусость. В любом случае, его авторитет упадёт.
План был жестоким и эффективным. Политическое убийство без крови. Брунор удалялся с доски, по крайней мере, на время.
Поздно вечером, когда я уже собирался рухнуть на свою жёсткую койку, ко мне пришёл Альрик. Он выглядел взволнованным.
— Виктор, я говорил с Гракхом перед их уходом. Он передал… не сообщение. Вопрос. — Альрик сел, понизив голос. — Он спросил: «Ключ чувствует боль Системы?»
Я замер. «Боль Системы». Я чувствовал её. Как хроническое, фоновое недомогание, которое то усиливалось, то затихало.
— Чувствую, — признался я. — Почему?
— Потому что они, орды, чувствуют её всегда. Это их… среда. Их норма — это лёгкая, постоянная боль Регулятора. То, что мы считаем «нормальным» состоянием крепости, для них — болезнь в терминальной стадии. И Гракх говорит, что после сегодняшнего сброса энергии… боль изменилась. Не утихла. Стала… тоньше. Острее. Как будто система не просто проснулась, а сфокусировалась. И её внимание теперь приковано не только к своим узлам, но и к нам. К активным элементам в её теле. К тем, кто эту боль либо усугубляет, либо лечит.
Я сглотнул. Это было логично. Мы перестали быть незаметными бактериями. Мы стали хирургами, проводящими операцию. А хирурга система либо терпит, либо… отторгает, если операция идёт не по плану.
— Он что-то предлагает?
— Он говорит, что их старейшины хотят встречи. Не прораба. Старейшин клана. С тобой. И с «голосом Короны» — с де Монфором. Чтобы обсудить… не технические детали. Будущее. Что будет после Проекта, если мы выживем.
Сердце ёкнуло. Это был новый, огромный шаг. От рабочих отношений — к политическим. Орды начинали думать не только о ремонте, но и о том, каким будет мир после него. И они хотели гарантий. Или, по крайней мере, разговора.
— Передай, что я согласен, — сказал я. — И что, думаю, де Монфор тоже. Назначь время и место. Только безопасное.
Альрик кивнул и ушёл. Я остался один, с двумя камнями в кармане: один — золотой, связывающий меня с древним, уставшим разумом планеты. Другой — обломок керамической ампулы, подаренной прорабом, символ хрупкого союза с теми, кого мы веками считали чудовищами.
Пятнадцать дней оставалось. И теперь битва шла на трёх уровнях: физическом (ремонт системы), политическом (борьба с саботажниками внутри крепости) и стратегическом — определение будущего для двух народов, которые могли либо найти способ сосуществовать, либо вновь скатиться в пропасть взаимного истребления, как только общая угроза миновает.
И над всем этим нависало пристальное, болевое внимание пробуждающегося Исполина, чьё терпение было не бесконечным.
Глава 30. Стол переговоров из грубого камня
Подготовка к встрече со старейшинами ордов напоминала сборы не на дипломатический приём, а на вылазку в самое пекло. Де Монфор настаивал на минимальном, но впечатляющем составе: он сам (как «голос Короны» и гарант), я (как «Ключ» и технический специалист), Альрик (как переводчик и эксперт по ордовской культуре), Ульрих (как гарант безопасности и представитель военной власти крепости) и Лешек с двумя его самыми неброскими, но цепкими людьми для скрытного обеспечения периметра.
Место выбрали с оглядкой на безопасность обеих сторон. Это был заброшенный зал старого геомантического наблюдательного пункта, расположенный на нейтральной территории — глубоко под землёй, но в стороне от активных строек. Когда-то здесь, судя по остаткам инкрустаций на стенах, маги наблюдали за силовыми линиями. Теперь зал был пуст, лишь в центре стоял грубо сколоченный из каменных плит стол и несколько таких же сидений. Орды прислали Гракха и Скрипа за день до встречи, чтобы осмотреть место и, как я подозревал, установить свои меры предосторожности.
Вечером накануне встречи в кабинете Ульриха царила напряжённая атмосфера. Мы изучали последние данные от Каси: Брунор, отправленный под благовидным предлогом на северный вал, оказался на удивление сговорчивым. Слишком сговорчивым. Он покорно составлял отчёты, чертил схемы укреплений и даже похвалялся своими «уникальными методиками» перед приставленными к нему солдатами. Это беспокоило.
— Либо он смирился, либо готовит какую-то пакость издалека, — мрачно заметил Ульрих. — Мои ребята не спускают с него глаз, но он маг. Может передавать сообщения голубями, крысами или чёрт знает чем ещё.
— Его изоляция — это как минимум временная передышка, — сказал де Монфор. — Нам важнее сейчас переговоры. Альрик, какие у нас ключевые позиции?
Альрик, заметно нервничая, разложил свои записи.
— Их интересует четыре пункта,
