Я отменяю казнь - Валерия Войнова

— Проверить её, — приказал он пустоте. — С кем встречается. Что пишет.

Из тени коридора бесшумно отделилась фигура его личного порученца.

— Будет исполнено, милорд.

Лиада

Дверь за Истроном закрылась бесшумно, но воздух в комнате сразу стал легче, словно убрали свинцовую плиту.

Отец медленно выдохнул и достал платок, чтобы протереть лоб.

— Проклятье, — пробормотал он. — Истрон… Этого я не планировал.

— Зато меня приняли, — сказала я, чувствуя, как дрожат колени под юбкой.

Дорн, уже полностью поглощенный мыслями о своих линзах, сунул мне лист пергамента.

— Заполняйте форму, леди. Стол в углу, чернила казенные. И учтите: если Истрон вами заинтересовался — это либо большая удача, либо приговор. Постарайтесь, чтобы это было первое.

Я взяла перо. Пальцы еще помнили холод, исходящий от Советника. Но я была внутри. Я прошла проверку.

— Я постараюсь, магистр, — тихо сказала я, окуная перо в чернильницу. — Я постараюсь выжить.

* * *

Домой я вернулась, когда город уже окутали синие, маслянистые сумерки. В особняке зажигали магические светильники, и их ровный, безжизненный свет заливал холл, выхватывая из темноты чехлы на мебели, которые слуги не успели убрать.

Я чувствовала себя странно. Тело ныло от усталости, пальцы были испачканы чернилами — Дорн, не теряя времени, сразу после оформления сгрузил на меня кипу накладных за прошлый месяц. Но усталость была приятной. Это была усталость солдата, который пережил первый день в окопах и не был убит.

Отец сразу ушел в свой кабинет — писать письма партнерам. Я была предоставлена сама себе.

Поднявшись в комнату, я долго смывала с лица и рук дорожную пыль. Холодная вода помогала думать. Я получила доступ. Канцелярия — это мозг, но у меня нет рук. Мне нужен кто-то, кто сможет пройти там, где леди Вессант закидают гнилыми яблоками.

Я переоделась в простое темное платье, накинула на плечи шерстяную шаль и выскользнула через черный ход во двор.

Воздух здесь был другим. Не канцелярским. Здесь пахло мокрой землей и лошадьми. В конюшне, единственном месте, которое казалось обжитым в этом холодном доме, горел тусклый фонарь.

Грет сидел на перевернутом ящике, штопая старую попону. Огромный, кряжистый, похожий на старый дуб.

— Грет, — позвала я тихо.

Он не вздрогнул. Медленно поднял голову, прищурился.

— Негоже хозяйке бродить по двору в потемках, — проворчал он, возвращаясь к шитью. — Или потеряли чего?

Я вошла в круг света.

— Я ищу, Грет. Но не вещь. Скажи мне, почему ты здесь? Ты Старший конюший. Твое место в Северной Роще, приглядывать за табуном.

Грет отложил иглу и сплюнул в солому.

— И оставить любимого жеребца отца на этих столичных олухов? Они же овес с опилками мешают, а скребницу в руках держат, как ложку. — Он нахмурился. — Я сказал Графу, что без меня кони встанут. Но если честно, госпожа… Неспокойно мне. Красс там, конечно, остался на хозяйстве. Будет теперь воровать в две руки, крыса канцелярская, пока я не вижу. Но вы здесь нужнее. Старый пес должен спать у порога хозяина, а не в будке за сто верст.

У меня потеплело на сердце. Он знал. Или чувствовал.

— Ты прав, Грет. Мы здесь нужнее. И мне нужна твоя помощь. Та, о которой не узнает отец.

Я села на соседний ящик, понизив голос.

— Я устроилась в Канцелярию. Но мне нужны глаза на улице. В Нижнем городе. В порту. Мне нужен волк. Кто-то, кто знает городское дно. Кто умеет молчать и бить. Кто-то, кому нужны деньги, а не честь мундира. И кто не побежит сдавать меня страже, едва запахнет жареным.

Грет долго смотрел на меня, жуя губами.

— В опасные игры вы лезете, девочка. Глаза у вас стали… как у вашего Деда перед тем, как он отошел от дел. Тяжелые.

— Времена тяжелые. Если мы хотим выжить, нам нужны клыки.

Грет вздохнул, признавая мою правоту.

— Есть один. Сын рыцаря, старого моего знакомого. Отец его спился и умер в долгах, а парень… жизнь его побила. Он наемник сейчас. Охраняет лавки, вышибает долги. Ривен Маррок. Злой, гордый и нищий.

— Он подойдет.

— Он с руки есть не будет, — предупредил Грет.

— Мне не нужна собачка. Мне нужен партнер. Пришлите его ко мне. Завтра вечером. Тайком. Через садовую калитку.

— Добро. — Грет поднялся, кряхтя. — Я найду его. Только смотрите, госпожа… Волк может и хозяина укусить, если почует слабину.

— Я не дам слабину, Грет. У меня нет на это права.

Я пошла к дому, чувствуя спиной его тяжелый, тревожный взгляд. Первая нить заброшена. Паутина начала плестись.

Входя в свою комнату, я посмотрела на календарь.

Три дня.

У меня оставалось всего три полных дня до того утра, когда в прошлой жизни в мою дверь постучали солдаты, и ящик с черными кристаллами, найденный в подвале, стал моим приговором.

В этот раз ящик не доедет до подвала. Я обещаю.

Интерлюдия. Особый порядок

Оперативный отдел Департамента Дознания даже ночью напоминал муравейник, в который плеснули кипятком. Хлопали двери, звенели шпоры, кто-то тащил упирающегося задержанного по коридору.

Старший дознаватель Брамм потер переносицу, пытаясь унять стук в висках. Ему было сорок пять, и пятнадцать из них он провел в этих стенах. У него было одутловатое лицо человека, который слишком много работает и слишком плохо ест, и взгляд, от которого подозреваемые обычно начинали заикаться.

Сейчас он смотрел не на преступника, а на письмо от жены, лежавшее на краю стола.«Крыша в пристройке течет, Брамм. Если ты не найдешь денег на ремонт до дождей, я заберу детей и уеду к сестре. Я не могу больше жить в сырости».

Денег не было. Зато был приказ.

— Господин дознаватель, — голос молодого помощника, лейтенанта Корса, вырвал его из мрачных мыслей.

Корс стоял у сейфа, держа в руках тонкую серую папку. Он был подтянут, выбрит до синевы и еще не утратил блеска в глазах — того самого, который исчезает после первого года службы.

— Разрешите обратиться? — Корс повертел папку в руках. — По делу Вессантов. Я готовлю документы к утренней отправке в Канцелярию, как вы велели. Но тут… нестыковка.

— Какая еще нестыковка? — глухо спросил Брамм, убирая письмо жены в ящик.

— В описи нет первичных рапортов. Нет заявлений свидетелей. Нет даже протокола предварительной слежки. Только ордер на обыск и пометка «Высокий приоритет».

Корс не возмущался. Он искренне пытался понять, как оформить документы так, чтобы комар носа не подточил.

— Я не могу заполнить форму четырнадцать без основания,