Тайга заберет тебя - Александра Косталь
Он несся на мужа Лены.
Парень, в свою очередь, лишь расставил руки в разные стороны, ожидая, пока зверь собьет его с ног и вгрызется в глотку, почти мгновенно убивая. Редкий человек сможет выжить после столкновения с ним лицом к лицу. Безоружный – ни один.
Но Владимир даже не пошевелился, чтобы помешать ему. Всего пара пуль, и у гостя останутся шансы выжить. Но жив ли он еще, если через него самого пули проходят насквозь и не наносят вреда?
Когда между ними остался один взмах когтистых лап, парень вскинул руки, снова рассыпаясь фонтаном снега. Там, где он недавно стоял, теперь не было и маленького сугроба, а медведь на полной скорости врезался в калитку, распахивая ее и кубарем докатываясь почти до крыльца. Моська при этом приветственно гавкнула, подскакивая к медведю, но не чтобы напасть, а лишь лизнуть мохнатую щеку.
Владимир так засмотрелся на огромного зверя, поднимающегося с земли, что совершенно не заметил движение поблизости – зубы клацнули в сантиметрах от его руки. Волк, подкравшийся сзади, был перехвачен Барсом, уже пытающимся перегрызть тому глотку. Чтобы защищать хозяина, ему не нужно было разрешение.
Должно быть, парень не дал им команды убивать – иначе бы лесные звери не разменивались на приветствия и стремились сразу к шее, чтобы вскрыть клыком артерию. Ловить руки – прерогатива домашних псов, которые лижут лица хозяев при встрече и виляют хвостом, но никак не таежных хищников.
Следом к Владимиру подскочил еще один, но его взяла на себя Тайга. Он поднял оружие, стреляя еще в одного волка, но очередной зверь все же повалил его на снег, топчась по груди, словно задираясь.
Он со всей силы ударил по морде волка карабином, не снимая пальца со спускового крючка, и в этом была его главная ошибка.
Прогремел выстрел.
А в следующее мгновение над поселком раздался звонкий детский крик, наполненный ужасом.
– Моська! Папа!
Владимир не мог не узнать этого голоса. Вот уже несколько лет он встречал его почти каждый вечер в ставшем родным доме. Он всегда сопровождался топотом маленьких ног и запахом детского шампуня, и хотя Владимиру совсем не нравилось, что Лена ничего с этим не делает, однако слышать это радостное «папа» было до расходящегося в груди тепла приятно. Его собственная дочь давно уже не вкладывала в это слово такого восторга и всеобъемлющего счастья, скорее стыдясь его, чем любя.
Но как бы он ни был счастлив каждый раз слышать «папа», теперь от этого крика мир вокруг рухнул, и вся их борьба оказалась бесполезной.
Каждая пролитая капля крови больше ничего не стоила.
Настенька была на крыльце все в той же сорочке, разве что плюшевый медведь оказался отброшен в сторону – Лена отчаянно пыталась затащить ее обратно в дом, но она вырывалась и убегала, даже отбиваясь кулаками от матери. Все ее внимание было приковано к медленно оседающей на снег Моське, чья шерсть на животе стремительно намокала.
Это Владимир в нее выстрелил.
Было поздно. Парень уже увидел Настеньку, уже пересек границу участка и двигался в их сторону, а волки обступали, чтобы никто не посмел ему помешать.
– Так вот какая ты, – с потрясенной улыбкой произнес он, не в силах отвести от Настеньки взгляда. Голос его благоговейно задрожал. – Как же тебя зовут?
Приблизившись, парень присел перед ней, пытаясь заглянуть в глаза, но она не обращала на него никакого внимания. Ее занимала лишь Моська, и в глазах ее сквозила тревога. Он прекратил попытки и наблюдал, что произойдет дальше.
Лена сверлила мужа взглядом, и если бы он мог сжечь дотла, то именно это и произошло бы. Она сжимала ладонь дочери, отводя ее за спину, но она продолжала вырываться и пыталась броситься в сторону Моськи.
Парень лишь протянул руку, чтобы дотронуться до щеки или волос, по-детски белых, которые наверняка потемнеют с возрастом, и не мог налюбоваться. Лена всхлипнула, снова дергая Настеньку на себя.
– Не надо, Лес…
Тот поднял на нее голову, медленно выпрямляясь. Владимир не видел, что он сделал дальше – только перепуганное лицо соседки и то, как она схватила дочь на руки и попыталась сбежать обратно в дом. Едва Лена обернулась, как его пальцы обратились рукой существа, и культя обхватила ее шею, а коготь на отростке мгновенно впился, и рванул на себя. На светлую блузку и волосы потекли тонкие струи черной крови, но та даже не пискнула, лишь выворачиваясь, чтобы отпустить Настеньку, и, пока она не побежала к Владимиру, захлопнуть дверь.
Но дочь все равно вырвалась, бросаясь через весь двор к Моське, что поскуливала все тише, а красное пятно на снегу рядом становилось все больше.
Настенька упала рядом, не заботясь о холоде и положив голову собаки на колени. Она прижалась к ней всем телом, рыдая и стирая слезы со щек вместе с кровью.
– Мося, только не умирай…
– Ты прятала ее от меня столько лет – на этом все, поняла? – прошипел Лес жене на ухо, но голос разнесся вокруг эхом.
Он отшвырнул ее от себя, так что она кубарем скатилась по ступеням в сугроб, а сам направился к Настеньке. Владимир рванул, сбрасывая с себя успевшего расслабиться волка, и вскочил на подмогу, но опоздал: медведь уже бросился наперерез, сбивая Леса с ног. Тот в полете обратился в существо, становясь сразу больше и сильнее медведя, так что зверь от одного удара отлетел к стене дома, с ревом боли сползая с нее.
Тот вновь стал человеком, в два движения оказываясь рядом с Настенькой. Моська уже прикрыла глаза, тяжело дыша и высунув язык, так что было понятно: осталось ей недолго.
Он присел рядом, обнимая дочь за плечи, и неожиданно предложил:
– Хочешь, я ее вылечу?
Это звучало еще более фантастически, чем все произошедшее этой ночью. Однако она подняла на него полные слез глаза и с надеждой прошептала:
– А вы можете?
На его лице заиграла такая теплая улыбка, будто он вдруг стал совершенно другим человеком. Не тем, кто пришел сюда, готовый убить всех, кто соберется ему помешать. Не чудовищем.
Вместо ответа Лес потянулся к ране, легко вытаскивая пулю и окрашивая собственные пальцы красным, после чего положил
