Тайга заберет тебя - Александра Косталь
В окнах Иринкиного дома мелькнул свет. Всего на мгновение комнату озарила настольная лампа – и сразу же погасла, но этого хватило, чтобы существо забыло о Владимире, снова обращаясь к цели.
Волки отмерли, опуская голову и принимая оборонительные позы. Моська продолжала рычать, но Владимир слышал, как ее голос все чаще срывается на писк – домашняя собака была совершенно не готова к таким событиям. Даже Барс с Тайгой, привыкшие к охотничьему промыслу, явно подергивались, понимая абсолютное большинство противника.
Владимир еще дважды выпустил пулю в спину существу, но оно и думать забыло о надоедливом человечишке, неуклюже двигаясь в сторону калитки. Чудовище невесомо ступало по снегу, абсолютно не проваливаясь, но замерло в шаге от забора, будто остановленное невидимой преградой.
А в следующую секунду рассыпалось миллионом искр вокруг, расстелившимся свежим пушистым полотном по протоптанной тропинке.
И вот перед калиткой уже был человек. Молодой парень, если быть точным, наверняка недавний студент. На нем была бесформенная одежда, из которой угадывалась разве что потрепанная куртка и джинсы. Он стоял спиной, и Владимиру было не видно его лица, но копну совершенно белых, вьющихся до плеч волос разглядеть удалось.
Точно таких же, как у Лены.
«Неужто батек явился», – подумалось ему, но карабин он не опустил.
Парень тем временем вгляделся через прутья забора и, подняв голову к окну, в котором совсем недавно мелькнул свет, пропел:
– Леночка, дорогая! Выйди, порадуй глаз, а то все прячешься от мужа, как чужая! Али секреты от меня какие?
От его голоса, звенящего как хрусталь, у Владимира на мгновение потемнело перед глазами. Так обычные люди не говорят и даже не поют.
Так звучит сама тайга.
– Эй, ты, – грубо бросил он, привлекая внимание паренька. – Кто такой и чего надо в поселке?
Тот нарочито медленно обернулся, улыбаясь так, словно ему кто-то вручил леденец. Развел руками, то ли собираясь обнять Владимира, то ли стиснуть, но те безвольно рухнули вдоль швов.
– Чей будешь, мужик? Неужели к моей жене захаживал? Да-да, по глазам вижу. Так я не жадный, мне главное ребенка своего забрать, а то как-то нечестно получается, да? Столько лет уже прошло, а я и не видел его. Вот у тебя есть дети?
Краем глаза он заметил, как Лена едва не вплотную подошла к окну, наблюдая, хотя и не зажигая свет и зажимая рот Настеньке, чтобы она не дай бог не издала ни звука, а та брыкалась, совершенно этим недовольная.
Владимир сразу же бросил взгляд обратно на молодого отца, чтобы не вызвать подозрений.
– Зря вернулся, – наконец выдал тот, продолжая держать гостя на мушке. – Ленка живет без тебя припеваючи. Ты мертвый ее глазу явно приятнее, чем живой.
– И что, застрелишь меня? – самодовольно произнес он, вставая грудью вплотную к стволу. Волки поблизости стали рычать, пока не бросаясь на защиту. Глаза паренька были белее снега вокруг, оттого зрачок выглядел бездонной черной дырой. – Ты, мужик, не понимаешь ничего. Так что и не лезь со своей стрелялкой, ладно?
Владимир хмыкнул, не собираясь убирать оружие и беречь этого дурака – думает, что выживет после пули в грудь в упор, пусть и дальше красуется.
– Я этой стрелялкой тебя быстро научу Родину любить. Посмертно, правда, но зато доходчиво.
– Посмертно – это явно не про меня. – Парень покачал головой, отходя назад.
Это было командой – трое волков сорвались со своих мест, готовые загрызть Барса, Тайгу и Владимира. Не думая ни секунды, он нажал на курок, хотя это бы не отменило команды. Пуля прошла насквозь, угождая в одно из окон и с грохотом его пробивая.
Полилась кровь. Ее было так много, что Владимир не мог разобрать: его она, паренька или смешанная с волчьей и собачьей. Волкам пули были нипочем, как и их хозяину, поэтому оставалось лишь откидывать их прикладом. Он не чувствовал боли, но вспышки перед глазами застилали все вокруг, так что даже нельзя было оценить происходящее. Пахло порохом, отовсюду звучал лай, лязг и рычание, смешанные с треском рвущейся плоти.
Но все это было до.
До того, как на лесной тропе появился медведь.
Бурый и огромный, в несколько сотен килограмм весом, он стоял на мощных лапах и скалился, предупреждая, что сейчас бросится напролом и будет раздирать острыми зубами до последней капли крови.
Владимир едва чувствовал руки, когда перезаряжал оружие – одна из них была мокрой и красной, но рассматривать ее не хотелось. На морозе или от страха, но он не мог ощутить всех пальцев и решил, что пересчитывать их точно не время.
Муж Лены нашелся все на том же месте у калитки – он не вступал в бойню, лишь наблюдая и изредка бросая взгляды на окна в надежде хоть что-то разглядеть. Но они с Настенькой пропали, и Владимир обрадовался этому, как единственной хорошей новости.
Тот задействовал лишь троих волков, решив, что с их компании хватит. Остальные продолжали величественно сидеть на своих местах, чуть приподняв морду к вышедшей из-за облака луне.
Барс и Тайга едва стояли. На его боку была рваная рана, а глаз закатился, залитый кровью. Она лишилась половины уха и волочила заднюю лапу.
Их пасти были в крови, которая оказалась неожиданно темной, почти черной. Весь снег в несколько метров вокруг оказался пропитан ею, и запах смерти витал повсюду, впитывался в одежду, подкатывал комом в горле. Владимир решил, что это и есть конец. Живыми им отсюда точно не вырваться.
Заметив медведя, парень приветливо махнул рукой, будто тот был его старым приятелем, и воскликнул:
– Какая встреча! Даже дорогая теща решила заглянуть на огонек! Не думаете же вы, Ирина Мартыновна, что и в этот раз я уйду ни с чем?
Владимир пересчитал пули – уже половину запаса он потратил. Причем ни одного мертвого волка не увидел, и все они были перепачканы кровью и подраны. Но их раны затягивались на глазах, а сами волки твердо стояли на лапах, ожидая команды.
Он заглянул в глаза медведя, чего делать совершенно нельзя, если не хочешь злить хищника, и разглядел в них совершенно неожиданную… человечность.
Черные глаза-бусины взирали на него с тревогой и грустью, свойственной только разумным существам. Медведю было жаль, что все так обернулось, в том числе для самого Владимира. Он был уверен, что знает эти глаза до щемящего сердце чувства, но не может вспомнить откуда. Когда зверь бросился, добавилась еще и полная уверенность, что его он не тронет.
Точно не тронет. Поэтому тот лишь
