Тайга заберет тебя - Александра Косталь
– Наша дочь ровно наполовину такое же чудовище, как я сам. И тебе этого не исправить. Только так она будет жить.
Он попытался высвободить Настеньку из объятий, но Лена отвернулась от него, еще сильнее обхватывая тело ребенка руками. С ее лица капали слезы, а губы дрожали, и она прижималась к лицу дочери щекой, не заботясь о пятнах на коже. Лес предпринял еще одну попытку, но и она не увенчалась успехом.
Он мог просто отобрать, но не стал.
– Я дам ей жизнь, и даже позволю вам видеться, – попытался убедить, но Лена затрясла головой.
– Нет, ты врешь! Ты заберешь ее в тайгу, и я больше никогда ее не увижу!
– Обещаю, – кивнул он, протягивая ей ладонь. – Ты будешь ее видеть весь месяц Бауш. А все остальное время я не позволю забирать детей. Согласна?
Было непонятно, кивает та или ее трясет, но Лес воспринял это за согласие. Обнял их с Настенькой, полностью скрывая ее, и прижался губами ко лбу жены, замирая так, пока морок не спал.
Все прояснилось, будто пробудилось ото сна. Не осталось ни волков, ни их предводителя. И Настеньки тоже не осталось, только пропитанная ее кровью одежда на Лене. Она продолжала сидеть на ступенях, безвольно свесив руки, и беззвучно плакала.
Ирина приблизилась к ней, присаживаясь рядом. Ее платок, оказавшийся безразмерным, накрыл их с головой, и видеть происходящее под ним Владимир не мог. Он лишь запомнил взгляд Лены, прежде чем она скрылась под тканью. «Это все из-за вас», – говорил он.
И Владимир знал это сам.
Той ночью он потерял фалангу безымянного пальца, что, однако, не помешало охоте. Ветеринар осмотрел Барса с Тайгой и заключил, что и они не слишком сильно пострадали. Прошло не так много времени, прежде чем Владимир снова решил отправиться на зимовье.
– Зачем? – повторяла Люба, пока он собирался. – Еды у нас полный погреб, до следующего Нового года хватит. Ни ты, ни собаки еще не пришли в себя. Что тебя в эту тайгу так тянет?
Он не мог объяснить. Чувство вины сжирало его изнутри, так что даже водка заглушить не могла. С той самой ночи Владимир не совался в соседний двор, а из окна видел, что ни мать, ни дочь из дома не выходят. Только Моська, живая и здоровая, все так же стережет калитку. Замечая не гаснущее даже ночью окно, он почти наяву видел, как Лена не может справиться со слезами каждый раз, когда видит что-то, хоть отдаленно напоминавшее ей о дочери. На душе тогда скребли даже не кошки, а настоящие медведи, и становилось почти физически больно.
Владимир уйдет на зимовье не ради охоты. Он будет искать Леса, чтобы любой ценой вернуть Настеньку домой.
И найдет. И костер найдет, и Бауш в полном составе. И с Настенькой даже повидается – разве что домой Барс с Тайгой вернутся без него.
Глава 11. Ритуал
– И что же, ты думаешь, дуреха, будто сможешь спрятать от духа тайги его собственное дитя? – больше устало, чем с пренебрежением спросила Ирина, появляясь на пороге бани со стопкой наглаженных распашонок.
Этой ночью в их семье случилось важное событие – на свет появился наследник силы Бауш. Точнее, наследница. Та, что повторит судьбу Ирины, ее дочери и всех женщин их рода. Та, за кем дух тайги явится, едва поймет, что жена его разродилась, и тогда всему поселку несдобровать.
Лена лежала среди одеял, отдыхая после только что перенесенных родов. Ее лицо было мертвецки бледным, волосы прилипали ко лбу, но глаза продолжали светиться при взгляде на маленький комок, прижатый к собственной груди.
Едва ли в ее голове укладывалось, что она стала матерью. Ирина всегда считала, что каждая женщина заслуживает познать материнство, однако, глядя на собственную дочь, сомневалась, что та справится со всеми трудностями, уготованными новой ролью. Ответственностью Лена никогда не отличалась, и за новорожденную девочку было тревожно.
Ирина понимала, что та еще не совсем вменяема и толкового разговора не выйдет, но что-то ей подсказывало, что время этого не изменит: ее дочь снова натворила дел, не задумываясь о последствиях, и теперь хочет помощи от родной матери.
– Ты должна была родить у них. Согласно ритуалу, – причитала она, пеленая новорожденную, которая сопела и даже не пыталась возмущаться. – Теперь неизвестно, примут ли они ее. Рожденную на грязной, человеческой земле.
– Надеюсь, что нет, – сипло произнесла Лена, едва удерживаясь на локтях от усталости, чтобы наблюдать за каждым движением матери. Волнуется. Значит, не все потеряно. – Лес хотел, чтобы она заняла его место. Он бы забрал ее у меня в любом случае. Поэтому я сбежала.
Девочка, еще недавно кричащая, теперь крепко спала, не обращая внимания на действия Ирины. Завернув внучку, уже отмытую и сытую, в пеленку, она положила ее обратно под бок новоиспеченной матери.
– Не неси чушь. Девочки не могут стать главой Бауш. Только женой следующего духа.
Лена покачала головой, шмыгая носом. Взгляд ее рассеялся не то от наступивших слез, не то от неприятных воспоминаний.
– Лес рассчитывал, что это мальчик. Так и должно было быть, если бы я не выпила одну из твоих настоек в день зачатия. Втайне от него, – зачем-то пояснила она.
– Сколько же ты их выжрала? – присвистнула Ирина, присаживаясь в кресло напротив и пытливо глядя на нее. – От них же в принципе забеременеть – чудо.
Та ничего не ответила и обрушилась головой на подушку, прикрывая глаза. Ирина дала ей немного отдохнуть, но едва Елена снова пришла с себя, продолжила:
– Ты что, думала, от девочки он откажется?
– Я надеялась, что сберегу дочь от участи Леса. Но вместо этого он заявил, что в любом случае будет растить ее как свою наследницу. Если ритуал провести не выйдет, значит, она станет просто жердяем, – дрожащим голосом пояснила она, поглаживая дочь по щеке. – Я дождалась крайнего срока и сбежала.
Лена поджала губы, не решаясь смотреть матери в глаза. То, что Ирина не выставила ее, а приняла и даже спрятала от слуг Леса, было удивительно даже для нее самой. Как только она вышла замуж, дорога сюда была для нее закрыта – именно так мать ей и сказала в последний день.
Но теперь будто что-то изменилось.
– Я хочу, чтобы она прожила нормальную жизнь, – хрипло и устало, однако уверенно произнесла Лена. – Хотя бы отчасти. А не провела ее среди волков и бесконечного холода, так
