Вечерние волки - Елена Булганова
Ника нагнулся и осторожно перетащил пса в сторонку, дернул дверь – неожиданно для меня она оказалась заперта. И немедленно раздался новый взрыв собачьих воплей – теперь ясно, что из этой комнаты.
– Что там?! – это примчалась Лиля.
– У тебя есть ключ от этой двери?
– Нет! – закричала девушка. – Там изнутри щеколда, ломай!
Ника без лишних вопросов отошел на пару шагов, потом прыгнул на дверь, врезался в нее плечом, дверь затрещала – но поддалась только с третьего раза. Мы вломились туда все втроем.
В небольшой, по-спартански обставленной комнатушке все было чисто и свежо, форточка распахнута настежь. Мухрик бросился ко мне, прыжком взлетел на руки, спрятал морду у меня на груди, Гном черной молнией метнулся прочь из комнаты.
На диване у окна полулежала на боку, положив голову на диванную подушку, Анна Семеновна, ее ноги в сапогах стояли на полу. Лиля бросилась к ней, затрясла за плечо – а потом вдруг отшатнулась, рухнула на колени, уперлась лбом в свисающую с края дивана руку. Собрав все мужество, какое у меня было, я подбежала к ней, обхватила за плечи, стараясь не смотреть в мертвое лицо женщины. Лиля не плакала и не тряслась – она будто оцепенела и никак не реагировала на мои слова, которые я зачем-то выкрикивала. Потом подошел, шатаясь, Гром, сел у кровати, запрокинул голову и тихо завыл.
Я не поняла, откуда вдруг в квартире появились полицейские, потом врачи, наверно, их вызвали еще до нашего прихода. Один из них отстранил меня, попытался поднять Лилю – она молча отбивалась.
Как в полусне, я вышла в прихожую. Там Ника общался с полицейским, толстая женщина с круглым заплаканным лицом стояла рядом и громко поддакивала, пока он говорил:
– Хозяйка, похоже, заперлась в комнате, а пес защищал подходы, поэтому дверь туда не выбили.
– Точно-точно! – закричала женщина. – Анна Семеновна через форточку просила вызвать полицию, я как раз с магазина шла. Мы даже парой слов перебросились, а потом она за грудь-то схватилась и от окошка сразу отошла…
Появился Лев Исаевич, и мне стало легче – он позаботится о Лиле. Нужно было срочно куда-то сесть, перед глазами все плыло. Не помню, как оказалась на кухне, присела прямо на скинутый на пол, но работающий телевизор. Тут меня отыскал Ника, опустился на корточки:
– Ты как, Саввушка?
Не было сил отвечать ему.
– Слушай, давай пока пойдем к тебе, тут сейчас все будут осматривать, мы только помешаем. Отец Лили позвонит, если наша помощь вдруг понадобится, я договорился. Ну, пошли?
Я машинально кивнула и побрела к выходу.
На пороге собственной квартиры вроде как очнулась, потому что здесь тоже все было разбросано и разметено, хотя не так, как у Гальперов. Мне не хотелось представлять, как санитары тащат моих родителей прочь из дома, а те хватаются за тумбочку и шкафчик для обуви и опрокидывают их, отрывают от стены вешалку. Я нуждалась в тихом уголке, чтобы забиться в него и хоть немного отдохнуть. А Ника… пусть он будет не на глазах, но где-то поблизости, иначе слишком страшно.
– Я пойду в ванную, – пробормотала я и нырнула за дверь, как в укрытие. Сначала не знаю сколько просидела с закрытыми глазами на корзине для белья, и только одна мысль билась у меня в голове:
«Если б можно было все вернуть! Отыскать кроличью нору, что ведет всего лишь на пару дней назад, чтобы спасти Шурика и Анну Семеновну. Почему же не предусмотрено возможности ничего в этой жизни исправить, пусть даже самой высокой ценой!»
Потом я встала под душ, так что, наверно, только через час покинула полную пара ванную комнату, где уже стало трудно дышать. В квартире было тихо, я решила, что Ника устал меня ждать и ушел. Потому первым делом выглянула в прихожую, чтобы проверить, надежно ли заперта дверь. И не поверила своим глазам: недавний бардак исчез, словно по волшебству, пол блестел и в некоторых местах был еще влажным, вещи вернулись на свои места, даже вешалка каким-то образом снова оказалась на стене. Со стороны кухни доносился шум воды и позвякивание.
Я почему-то на цыпочках приблизилась туда, заглянула: Ника, лихо подпоясавшись кухонным полотенцем, стоял у раковины и намывал контейнеры для хранения круп, на столе рядами выстроились многочисленные баночки, коробки, приспособления. Обеденный же стол, пол и подоконник сияли чистотой. Каким-то образом уловив мое присутствие, парень повернул голову, тихо произнес:
– С легким паром, Саввушка. Я намыл все, что валялось на полу, но не знаю, где что лежит.
– Неважно, сама разложу. Ты и так много сделал, не нужно было. И спасибо!
– Нужно. Я не стал соваться в другие комнаты, но потом мы вместе наведем там порядок, ладно? Чтобы тебе не оставаться наедине с этим разгромом.
– Хорошо, я готова. – В его словах был смысл, мне самой отчаянно хотелось поскорее замести следы.
– Нет-нет, сейчас у нас по расписанию обед, – Ника указал глазами на накрытую полотенцем кастрюльку. – Я на всякий случай выкинул все приготовленное, но нашел пачку с макаронами и кусок сыра. Чай свежий заварил. Так что нас ждет царский перекус.
– Где ты научился делать всякую женскую работу? – спросила я больше для поддержания разговора, забираясь с ногами на табуретку.
– Саввушка, беспамятная ты наша! Сколько раз напоминать, что я живу вдвоем с другом, который целыми днями гоняет на байке и питается исключительно пивом. Так что пришлось всему научиться за полгода.
– А где твои родители? Почему ты не живешь вместе с ними, хотя бы в одном городе? Из-за института?
Ника не спешил отвечать на мои вопросы, молча расставлял на столешнице тарелки, потом разложил по ним спагетти, слипшиеся от сыра, но пахнувшие невероятно вкусно – а прежде мне казалось, что я долго еще не смогу есть. Разлил по чашкам чай. Я уже и забыла, о чем спрашивала, когда парень снова заговорил:
– Родители живут в Вологде, и там все в порядке с институтами, поверь.
– Чего же тебя сюда занесло, если даже
