Меч Черный Огонь - Джеймс Логан

— Смерть или слава, — пробормотала она, повторяя шутливую мантру, которую всегда произносил Альфонс, делая рискованный ход при игре в карты. Осмелев, Ашра подавила свой страх и снова осторожно потрогала стержни. На этот раз она почувствовала, что один из них сопротивляется чуть-чуть меньше, чем другой. Разница была совсем небольшой, скорее тенью разницы. И, конечно, не достаточной, чтобы рисковать своей жизнью.

Она все равно это сделала.

Стиснув зубы так сильно, что, казалось, челюсть вот-вот треснет, Ашра подтолкнула стержень вверх.

Замок повернулся еще немного.

Облегчение захлестнуло ее, но она подавила его, согнав улыбку с лица.

Эмоции — плохие союзники. Она сосредоточилась на последнем стержне. Все еще могло пойти не так, если она прикоснется к нему слишком сильно.

Она перевела дыхание.

Толкнула стержень.

И вздохнула с облегчением, когда замок повернулся. Щелчок, который он издал, был одним из самых приятных звуков, которые она когда-либо слышала. Послышался и более громкий лязг — звук отключения защитного механизма. Что это было, она никогда не узнает.

Это не имело значения.

Она прорвалась.

Ашра убрала инструменты и осторожно приоткрыла дверь. В комнате было темно. Она проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь. Время на исходе, она и так слишком долго возилась с замком. Несомненно, тело охранника скоро обнаружат. Ей нужно было быть как можно дальше, когда это произойдет.

Ашра прокралась вперед, вглубь комнаты. Просторная комната, назначение неясно, мебель внутри накрыта простынями. Ее взгляд скользнул по сторонам, от пола к стене, к окну, в поисках чего-нибудь интересного. Ничего не увидев, Ашра направилась к двери в дальнем конце. На этот раз не было никакого замка, с которым нужно было бы справляться.

Дверь бесшумно отворилась, и она проскользнула внутрь, закрыв ее за собой. Назначение этой второй комнаты не вызывало сомнений: когда Ашра двинулась вперед, ее светящееся стекло осветило платяной шкаф, комод с выдвижными ящиками, туалетный столик и кровать с балдахином. Значит, это спальня, но чья? Ответом послужил гардероб, в котором, когда Ашра заглянула внутрь, обнаружился набор женских платьев. На туалетном столике тоже были расставлены женские принадлежности — изящная серебряная расческа для волос с филигранной отделкой, гребень, баночки с мазями и флаконы духов. Ашра решила, что это не спальня Галины — этой спальней пользовались нерегулярно. Пыль, покрывавшая все поверхности, делала это очевидным. Спальня Галины находилась в другом месте. Что, несомненно, означало, что эта спальня принадлежала покойной леди Барановой.

Ашра остановилась, когда что-то блеснуло в ее свете. На прикроватном столике стояла серебряная рамка. Она подняла ее и рассмотрела картину внутри. На нее смотрели темноволосый мужчина и элегантная женщина. Скорее всего, лорд Баранов и его покойная жена. Оба улыбались, глаза их сияли. Она поставила картину на стол. Лукан сказал, что Баранов был таким же суровым, каким его описывал Разин, но эта картина наводила на мысль, что он не всегда был таким. Несомненно, горе изменило его так же, как изменило Ашру. Но она сумела найти способ двигаться вперед. Порвать с прошлым.

Лорд Баранов этого не сделал.

Вместо этого он сохранил спальню своей жены, как будто таким образом мог уловить ее сущность, мог отрицать, что она действительно ушла. Для него это было священное место. Вот почему слугам не разрешалось входить туда. Вот почему он не позволил Искрам провести расследование в ту ночь, когда был замечен Грач.

Но Баранов потерял не только жену. Он потерял и сына.

Ашра открыла еще одну дверь, уже догадываясь, что она там найдет.

Ее правота подтвердилась, когда ее свет осветил детскую спальню, большую часть пола в которой занимали игрушки — лошадка-качалка с гривой из настоящего конского волоса, солдатики, раскрашенные в красный и золотой цвета, деревянный меч с кожаной рукоятью.

Комната Гаврила, сохраненная, как комната его матери.

Бархатные шторы на окнах были задернуты не до конца, и за ними виднелся балкон, освещенный лунным светом. Это была та самая комната, в которую проник Грач. Но зачем он сюда приходил? Ашра отвернулась от окна и подошла к комоду, стоявшему у стены. В ящиках не было ничего интересного, только аккуратно сложенная одежда. Она подошла к пустому столику у кровати и выдвинула единственный ящик.

Внутри лежал смятый конверт.

Ашра взяла его в руки. На конверте не было имени, только пепельные пятна. Печать из красного сургуча была уже сломана. Внутри лежал сложенный лист пергамента. Записка, нацарапанная неряшливым почерком.

Госпожа Изольда,

Каркас конструкта уже готов. Дизайн изменен в соответствии с запросами — смотрите эскиз на обороте.

Пожалуйста, обеспечьте быструю оплату.

В. З.

— Изольда, — пробормотала Ашра, задержав взгляд на имени. Кем она была? Не женой Баранова, которую звали Аня, и не его дочерью, которую звали Галина. Она перевернула бумагу и увидела набросок углем гуманоидной фигуры, черты которой были искусно прорисованы тонкими линиями, от когтистых лап до плаща из перьев и птичьих черт лица.

Ее глаза расширились.

Она смотрела на Грача.

Ашра перевернула страницу и перечитала сообщение еще раз, уверенная, что неправильно поняла слова. Но нет, они были те же, что и раньше. Что могло означать только одно.

Грач был конструктом.

Лукан допускал такую возможность, основываясь на том, что глаза Грача светились янтарем, как и у големов, которых они видели, но он отверг эту идею, спросив мнение Разина. Генерал настаивал на том, что конструкты были бездумными автоматонами, способными реагировать только на ряд простых команд. У них не было свободы воли, не говоря уже об озорном характере, который, как Лукан утверждал, он увидел у Грача. Грач никак не мог быть конструктом.

Это письмо свидетельствовало об обратном.

Рядом с рисунком была нацарапана другая записка, написанная более изящным почерком:

Самый дорогой человек в мире, Г

Разве это не чудесно! Все даже лучше, чем я ожидала. Я знаю, что ты не питаешь уверенность в плане действий, но, надеюсь, это поможет развеять твои сомнения. Как всегда, с любовью.

Изольда

— Снова Изольда, — пробормотала Ашра. Кем она была? Возможно, любовницей Баранова? На это указывала очевидная привязанность в ее сообщении. Она перевернула листок и взглянула на инициалы под первым сообщением. В. З. Не так уж много информации. Кем бы он ни был, он построил этот конструкт для Изольды. Но почему? Предположительно, это было связано с «планом действий», о котором она говорила. И какое отношение ко всему этому имел Баранов? Почему это письмо оказалось в комоде его покойного сына? И почему Грача видели входящим именно в эту комнату?

Ашра