Тайга заберет тебя - Александра Косталь

Ни крови, ни ранения не было. Ирина сидела в углу на стуле как ни в чем не бывало, со здоровой рукой, и рассматривала рисунки Славы. На них карандашом был нарисован силуэт мужчины с непропорционально длинными руками и ногами и маленькой головой. Лица у него не было.

– Поздно, – повторила соседка, выкладывая альбом перед Варей. – Мальчик уже приглянулся ему. Пришло вам время подумать, чтобы не продешевить. Он ведь все может, чего ни проси.

– Кто? – уже ничему не удивляясь, бросила она. – Кто, мать твою?

Сердце колотилось в груди, а лицо наверняка покраснело. Ирина критично обвела ее взглядом и щелкнула пальцами.

– Ты с ним знакома. Он хочет сделки именно с тобой. Давно ты во времени проваливаешься, деточка?

– Хочет? – нервно рассмеялась Варя, отставляя лопату и указывая гостье на дверь. Истерика от только что пережитого стресса наступала, и сдержать ее было невозможно. Казалось, еще секунда, и она либо расплачется, либо точно приложит эту сумасшедшую по голове. – Перехочет.

– Смотри. Чем больше сопротивляешься, тем ему играть интереснее. И тем хуже тебе придется.

Варя не ответила, а лишь снова указала на дверь.

Именно в этот момент на пороге кухни появилась мама. Она бегло осмотрела обстановку, поджимая губы и направляя на дочь осуждающий взгляд. Возмущению ее не было предела.

– Ой, а вы уже уходите? Варь, ты зачем в кухню грязную лопату притащила, еще и перед гостями?

– Фокусы показывала, – выдохнула она, не прерывая дуэли взглядом с Ириной. Старуха улыбалась ей так приветливо, что по коже полз предательский холод. Неужели мать этого не замечала? – В самом деле, им уже пора.

Но та легко замотала головой.

– Что вы, мы никуда не торопимся. К тому же Лена что-то совсем застряла в ванной, пойду помогу, что ли.

Мама обменялась с ней улыбками, а едва дверь за соседкой закрылась, в Варю полетело полотенце.

– Ты что опять устраиваешь? Хочешь, чтобы мы и здесь жили как отшельники? – гневно зашептала мать, тряся дочь за плечи. – Милейшие люди, а ты им лопатой угрожаешь!

– Они напугали Славу! – тем же тоном ответила она. – А мне угрожали!

Та не поверила. Она всегда верила кому угодно, но не собственной дочери.

– Чем тебе учительница и бабушка на пенсии с малолетней девочкой на руках могли угрожать? – едва удерживая смех от глупости Вари, спросила мама.

– Ты не понимаешь!

– И Слава сказал, что ты сказала ему бежать в комнату. Это же совершенно не гостеприимно, Варя!

Она не знала, что может ответить матери. Шум воды в ванной стих, и они разошлись по разным углам кухни, будто этого разговора и не было. Сидеть и улыбаться соседям Варя точно бы не смогла, поэтому сбежала, не дожидаясь их появления. Она поднялась к Славе, намереваясь сообщить, что его срочно нужно переводить в другой класс, если не школу. Тот учился там меньше недели и вряд ли будет сильно расстроен, а подобные меры просто необходимы. Чем дальше он от этой семьи, тем лучше всем.

Варя не могла объяснить, в чем было дело, – то, что она видела, не поддавалось никакому разумному объяснению. Зато опасность всегда чувствовала заранее, в отличие от матери, сидящей у разбитого корыта, когда уже поздно. И ее брат этим корытом не станет. Она сделает все возможное и невозможное, как делала с самого его рождения.

Слава сидел на ковре, положив рядом лист бумаги, и старательно выводил все тот же силуэт. Рассматривая его с порога, Варя допустила мысль, что именно так в фильмах показывают одержимость чем-либо. Как навязчивая мысль, он занимал все больше места в голове брата, и рано или поздно намеревался вылезти наружу.

И все это вина учительницы и ее сумасшедшей матери.

Стараясь не шуметь, Варя прикрыла дверь и села рядом со Славой. Лишь когда он закончил и поднял голову, решила спросить:

– Это твоя учительница познакомила тебя с… твоим другом?

Он замотал головой.

– Елена Федоровна хотела помочь. Только спрашивала, чем я болею.

– И что ты ей ответил?

Слава засопел, думая. Взгляд его снова упал на окно, откуда в комнату просачивались лучи солнца.

– Что я не болею. Как ты учила, – кивнул он и затаил дыхание, ожидая реакции сестры.

Варя поджала губы, понимая, что этого разговора не избежать. Хотелось бы откладывать его как можно дольше, но он уже взрослый парень. Пора ему все объяснить.

– Слава, ты болеешь, – с трудом произнесла Варя, сжимая его плечо и наблюдая потрясение на лице. – Но никто в этом мире не должен этого знать, понимаешь? Все, кого ты встретишь, захотят ударить тебя именно туда, где болит. И будут наблюдать, как ты корчишься от боли. Не все люди такие, но большинство. Поэтому не стоит показывать им свои слабости. Только с семьей ты может быть собой, понимаешь?

Он нервно сглотнул, явно удивленный ее реакцией.

– Но ты говорила, что я не больной.

– Ты и не больной, – кивнула Варя, подмигивая ему. – Правда же?

Слава с запозданием, но кивнул в знак согласия. Его большие светлые глаза бегали по ее лицу в поисках правильного ответа. Он выглядел таким потерянным, таким испуганным, что стало не по себе. Она в жизни его не тронула, но почему тогда он следит за каждым ее движением? Почему вздрагивает?

– Ты боишься меня? – поразилась Варя, убирая руку и пытаясь глубже заглянуть в его мысли.

Он быстро замотал головой, на мгновение переводя взгляд куда-то ей за спину. Та развернулась, но, кроме окна и пустого угла, ничего не увидела.

– Твой друг прямо сейчас здесь?

– Я хочу бутерброд! – Слава внезапно подскочил и схватил ее за руку, утягивая за собой. – Пойдем на кухню!

– Ты же только что…

– Бутерброд!

Варя очнулась уже на середине лестницы, резко обретая власть над собственным телом и останавливаясь. Брат тоже замер, развернувшись к ней, и весело заявил:

– Хочешь, я сам сделаю?

– Ты что, мелкий проказник, уводишь меня из комнаты? – полушутливо спросила она, прищуриваясь.

На самом деле внутри все похолодело. Неужели тот, кого она видела за окном, теперь появлялся и днем? Или, того хуже, жил прямо в Славиной комнате?

– Бутерброд! – только и заявил брат, самостоятельно убегая на кухню и не оставляя сестре выбора.

Соседи покинули их дом, мамы на кухне тоже не оказалось. Рисунки так и лежали на столе, притягивая к себе внимание. Варя замерла, рассматривая один из них, пока Слава брал хлеб и тянулся