Любить зверя - Таня Володина
— Я не могу последовать твоему совету, Элл. Моя любовь к мужу — всего лишь благодарность за его доброту. И детей я не рожу, потому что бесплодна. Мы пять лет пытаемся завести ребёнка, но ничего не выходит. Так что нет у меня никакого благополучия — это красивая ширма, за которой скрывается пустота. Мне нечего терять.
Он зарычал, как раненый зверь, без стеснения выматерился и саданул кулаком по ближайшей березке. С неё посыпались жёлтые листочки, словно конфетти.
— Тебе есть что терять, поверь мне. Возьмите ребёнка из детдома, раз свои не получаются. — Он говорил жёстко и напористо. — Когда твоя бабушка очнётся, поезжайте в Питер и усыновите столько детей, сколько вам нужно для счастья.
Он подозрительно много знал о бабушке, но меня это не удивило. Меня бы удивило, если бы он ничего не знал обо мне и моих семейных проблемах.
— Всё так плохо, да? — спросила я. — Надежды нет?
Он кивнул, кусая губы. Он был зол и сильно расстроен моими словами о бесплодии.
— Но твоя мама, на которую я похожа, тоже не сразу тебя родила. Твои родители жили без детей десять лет, насколько я помню. А потом появился ты, а через два года — второй ребёнок…
— Мой биологический отец — не тот, кто меня вырастил, а совсем другой человек, — перебил Элл. — Мама ездила в санаторий на Ладоге и вернулась оттуда беременной. Она проделывала это дважды.
— А кто твой настоящий отец? — растерянно спросила я. — Ты его знаешь? А московский папа в курсе, что ты ему неродной?
— Это неважно, Ульяна! Неважно! Мама чуть не умерла, когда рожала меня, а когда рожала Иона, её сердце не выдержало. Мне было два года, но я отлично всё помню, я был рядом с ней, — он сглотнул комок в горле. — Она не должна была беременеть от…
— От лесного чудища типа тебя? — подсказала я. — Я угадала?
Элл скрипнул зубами. Но на вопрос не ответил.
— Выходит, у меня только два варианта: или взять ребёнка из детдома, или рискнуть и родить от тебя. Судя по всему, от тебя получаются хорошие дети, раз несколько женщин согласились родить.
Я смотрела ему в глаза, стараясь придать взгляду максимальную твёрдость, но внутри всё дрожало от страха и волнения.
— Не сравнивай себя с другими женщинами. Они подчинились инстинкту, который подсказывал им, что ребёнок от «лесного чудища» будет сильней и здоровей, чем от законного мужа. Они ничем не рисковали, наоборот, улучшали породу на несколько поколений вперёд. Именно это и влечёт к нам людей, если ты ещё не поняла, — наша инаковость. — Я жадно впитывала новую информацию. Элл продолжил: — Но между нами всё по-другому — мы одной крови.
— Какая разница? Я тоже хочу родить от тебя, — заявила я.
Меня не пугала перспектива умереть при родах. Лягу на девять месяцев в самую крутую клинику под круглосуточный надзор самых крутых врачей. Реанимируют, если что. Марк не пожалеет денег на ведение беременности и родов, если будет считать, что ребёнок от него.
Господи, как низко я пала!
— Ты забыла про табу, — сказал Элл и шагнул ко мне. Схватил за волосы и потянул так, чтобы я задрала голову. Приблизил своё лицо к моему и выдохнул: — Нам запрещено заниматься любовью. Ты это понимаешь?
— Плевать мне на табу, плевать на запреты, — я выталкивала фразы сквозь сжатые зубы. — Я никому ничего не обещала! Я понятия не имею, что у вас запрещено, а что разрешено. Никто не удосужился выдать мне список правил. Даже если ты мой кровный брат, я знать тебя не знала всю свою жизнь. Это не инцест. Законом такие связи не караются. Я хочу тебя, я схожу по тебе с ума, я готова на всё, чтобы родить от тебя малыша. Забери меня с собой.
Я пошла бы за ним прямо сейчас, в ночной рубашке, босая и простоволосая.
Мне ничего не нужно от судьбы, кроме этого мужчины.
Только он один в целом мире. И ребёнок от него. Ну пожалуйста, это ведь такая малость!
— Ты не понимаешь, девочка моя, — горько прошептал Элл, касаясь моих губ своими. Я ощущала их прикосновение, словно трепетание крыльев бабочки. Такие же бабочки трепетали в горле, желудке и матке. — Любимая моя, единственная, кровь моя, сестра моя… Дело же не только в том, что роды могут тебя убить…
Он замолчал, не отрывая губ от моих. Недопоцелуй, недоприкосновение, недостижимость любви и счастья.
— А в чём?
От напряжения ломило шею, но я жадно всматривалась в глаза Элла, ловила его дыхание.
— Я родился здоровым, — тихо сказал он, — мне крупно повезло. А мой брат… Ион всю жизнь проведёт в темноте, тишине и немоте. Он слепоглухонемой.
Я ахнула от ужаса.
Элл продолжил:
— Он родился с генетическими аномалиями, но тридцать лет назад никто не знал, что это за аномалии. В то время не проводили исследований. А сейчас проводят, поэтому я избегаю врачей. Не хочу стать подопытным кроликом для генетиков. — Он отпустил мои волосы и мягко положил руки на плечи. — Ульяна, послушай, у нас обоих есть нарушения в геноме. Наш ребёнок с вероятностью девяносто процентов родится больным. А ты умрёшь при родах, как моя мама.
Туман пробрался под рубаху, я чувствовала на животе его холодные липкие пальцы.
— Я этого не допущу, — сказал Элл. — Я уйду, и мы больше никогда не увидимся. Наша судьба — раствориться в другом народе, передать ему часть своих генов. Это единственный шанс продолжить род.
Я стояла, бессильно уронив руки вдоль тела. Я чувствовала себя мёртвой пустой оболочкой. Бабочки улетели. Туман обмяк и припал к земле, как проколотый надувной матрас. Теперь кто угодно из соседей мог увидеть нас среди деревьев. Меня это не волновало.
— Ты последуешь моему совету? — спросил Элл.
— Уехать из Мухобора и усыновить ребёнка?
— Да.
— Последую, если бабушка поправится.
Он удовлетворённо кивнул, отнял ладони от моих плеч и сделал три шага назад. Я и глазом не успела моргнуть, как его фигура растворилась в осенней чащобе. Словно и не было его никогда.
Я дошлёпала до дома, зашла в прихожую и упала в обморок.
8. Найденная
Открыла глаза — передо мной перепуганный Марк.
