Любить зверя - Таня Володина

— А это не там, где языческое капище? Дима про него рассказывал.

— Есть там и капище с идолами, верно. Но оно не сказать чтобы древнее. Лет сто ему.

— Звучит увлекательно, — ответила я. — Спасибо, я подумаю.

Мы вернулись в зал, где профессор продолжал свою лекцию о недавней, очень важной для науки, находке скелета беременной женщины.

— А в левой руке она сжимала, — он обвёл горящим взглядом слушателей. — Догадайтесь что?

— Палку-копалку?

— Каменный топор?

— Кость мамонта?

Профессор усмехнулся:

— Она сжимала так называемую палеолитическую Венеру — женскую фигурку, которых найдено уже несколько сотен. Учёные до сих пор спорят об их предназначении.

Он поставил на стол стеклянную колбочку на подставке. В ней находилась фигурка беременной женщины — небольшая, сантиметров пять в высоту. Ни головы, ни рук, ни ног у неё не было. Древний скульптор лишь обозначил шею, плечи и бёдра, а весь свой талант вложил в вырезание грудей, живота и лобка женщины.

— Она сделана из бивня мамонта приблизительно двадцать тысяч лет назад. Учитывая, что несчастная роженица умерла десять тысяч лет назад, эта статуэтка хранилась и передавалась из поколения в поколение десять тысяч лет подряд. Мало какая вещь служит человеку так долго, верно? Мобильный телефон устаревает за пару лет, пылесос за десять, а машина за пятнадцать.

Все затихли.

— Она была для них важна, — сказала я. — Если её хранили столько лет — значит, считали ценным и нужным предметом.

Антон кивнул:

— Да, Ульяна, её берегли. Очевидно, она имела для первобытных людей ритуальное значение. И хотя о смысле древних обрядов мы можем лишь догадываться, лично я считаю, что это нечто вроде амулета для беременных. Учитывая, как сложно неандертальцам давалось деторождение, лишний амулет не повредит, вы согласны?

Все вокруг закивали и потихоньку начали расходиться. Потянулись к шведскому столу за новой порцией рыбы и к бару за пивом. Зоя включила погромче музыку. «Я должен уйти, пока ты меня не полюбила», — беззаботным тоном пел мужчина. Я уже слышала эту песню — такая весёлая мелодия и такие травмирующие слова.

— Тебе что-нибудь принести? — спросил Марк, поднимаясь с тарелкой в руках.

— Нет, спасибо, — ответила я и придвинулась к Антону.

Пока он находился в одиночестве, — не то чтобы совсем один, но хотя бы без толпы учеников, — я хотела задать ему парочку вопросов, которые появились у меня после лекции.

— Антон Денисович…

— Ульяна, мы же договорились без церемоний, — укоризненно сказал он.

— Хорошо. Антон, как ты думаешь, неандертальцы точно вымерли?

Он уставился на меня с таким видом, словно я спросила, а правда ли земля круглая.

— Я не думаю, я знаю, — ответил он. — А ты сомневаешься?

— Нет! Я доверяю тебе на сто процентов, но, понимаешь, некоторые люди… Они сильно отличаются от других.

— Потому что в ходе эволюции мы приспособились к природным условиям, в которых живём. Чукотские эскимосы не похожи на африканских бушменов, но в целом они представляют один и тот же вид — гомо сапиенс. Они отлично скрещиваются и оставляют плодовитое потомство — часто даже более здоровое и красивое, чем в пределах замкнутой группы. Анекдоты про то, что некоторые северные народности предлагали геологам своих жён, — не анекдоты.

— И что же, в мире не осталось ни одного неандертальца? Все вымерли? Может, кто-то выжил и бродит теперь по земле под видом снежного человека или лешего? Прячется в лесу, как бабай, которым меня бабушка пугала. Разве это исключено?

— Слышал я и такие версии, — блеснул глазами Антон, — но доказательств этому нет. А я учёный, мне нужны доказательства.

Он, видимо, заметил разочарование на моём лице и добавил:

— Не расстраивайся, Ульяна. Прежде чем вымереть, эти замечательные представители рода людского успели передать нам свои гены. Помнишь, я рассказывал про метисацию? Так вот, каждый из нас обладает неандертальскими генами — от одного до четырёх процентов. Ты родилась в Мухоборе?

— Да.

— Тогда в тебе процент неандертальских генов может быть выше среднего — возможно, пять процентов. Мухобор — уникальное место, и люди здесь уникальные. Я ещё не разобрался, в чём тут дело, но чувствую, работы хватит до конца жизни. Настоящий рай для антрополога!

Я смотрела на фигурку в колбе. У женщины была маленькая грудь, узкие бёдра и нереально огромный живот, словно она забеременела от чересчур крупного самца. От того, от кого ей ни в коем случае нельзя было рожать. Но мне почему-то казалось, что она сама этого хотела, — забеременеть от своего мужчины.

7. Иной

По ночам мучительно не спалось.

После секса Марк засыпал, обнимая меня со спины и тепло дыша в затылок, а я закрывала глаза и мечтала об одном — чтобы поскорей прошло семь дней, и этот московский математик, бабник и бабай, наконец-то покинул дом моей бабули.

Не будет мне покоя, пока он в Мухоборе.

Со мной происходили странные вещи. Я словно превращалась в кого-то другого. Я слышала, как ёжики шуршат под валежником, как кабан чешет спину о пень, как Треф ворочается в своей кровати в соседнем доме. Иногда он курил на веранде, и до меня доносился вонючий сигаретный дым.

И да, я слышала размеренное дыхание Элла, который тоже не спал по ночам. Мне чудился шорох переворачиваемых страниц. Он читал книги, валявшиеся на полке в моей детской комнате, — старые романы о любви, сказки о волшебниках, истории о гладиаторах.

Я отдавала себе отчёт, что невозможно слышать дыхание человека, находившегося в трёх километрах, но иллюзия была до мурашек правдоподобной. Я сходила по нему с ума. Иногда я отчётливо ощущала запах его кожи и зажимала рот рукой, чтобы не застонать от горя.

И, словно в насмешку, у меня поменялись вкусы. Мне хотелось простой еды — необработанных овощей, ягод и орехов. К счастью, сезон ещё не кончился, у трассы местные жители продавали клюкву и бруснику. Я покупала ягоды и ела пригоршнями из ведра. А один раз съела сырую репу — увидела в магазине, купила и сожрала дома в одиночестве. Хуже того, я присматривалась к поганкам, которые росли под деревьями, обступившими коттеджный посёлок со всех сторон.

Если бы я обратилась к психологу, он наверняка сказал бы, что я так зациклилась на Элле, что стала копировать его повадки, — и он был бы прав. На сто процентов прав! Мозги мне не отшибло, я осознавала, что моё поведение нездорово и обусловлено одержимостью этим человеком, но легче от этого не становилось. Я буквально на стены лезла