Тайга заберет тебя - Александра Косталь

– Новая работа у него, занятой весь из себя, – язвительно отвечала мать, когда Варя пыталась ее расспросить.

А Слава вовсе забыл о том, что их в семье было четверо.

Поэтому, налив суп в один термос и положив мяса с картошкой в другой, Варя вышла из дома и двинулась в сторону рыбозавода. Если она не может застать его дома, значит, пойдет на работу.

К тому же отец воспринимался ею как островок спокойствия и жизни до всего, что пыталось свести с ума. Ей срочно нужно было с ним поговорить. Он поймет. Улыбнется и скажет, что все будет хорошо.

И тогда Варя согласится с ним. И на душе станет легче.

С этими мыслями она шла, замотавшись в шарф по глаза и пытаясь преодолеть стихию. Горизонта почти не было видно из-за летящего снега, а в ушах свистел ветер. Когда Варя собирала обед, хлопья кружили и медленно падали, а теперь разыгралась настоящая вьюга.

Словно даже погода пыталась остановить ее, убедить остаться дома.

Рыбозавод находился от их дома чуть дальше, чем школа, и больше напоминал режимный объект своим высоким бетонным забором, за которым нельзя было разглядеть даже крыши. Варя долго шла вдоль него, прежде чем смогла рассмотреть КПП, скрытый от глаз заплевывающим лицо снегом.

Это был обычный шлагбаум и каморка с завешанными какими-то тряпками окнами, так что разглядеть что-либо оказалось невозможно. Казалось, очередной порыв ветра может вырвать ее и унести далеко – настолько невнушительной она выглядела. Варя приблизилась к зданию и сначала легко постучала по стеклу, а потом и со всей силы. Она не могла слышать, что происходит внутри, и вздрогнула, когда тряпка резко отодвинулась, являя старика-сторожа.

– Не холодно ли тебе, девица? – улыбнулся он, и захотелось ему нахамить.

Жаль, сейчас для этого не было времени.

– Мой отец здесь работает, – воскликнула Варя, пытаясь перекричать метель. – Могу я войти? Мне нужно передать ему обед!

– Пирожки? – еще веселее переспросил сторож, пытаясь разглядеть, что у нее в руках. – А где же твоя красная шапочка?

– Вы пустите меня или нет? – уже раздраженно крикнула она.

Старик пожал плечами и задернул тряпку, служившую шторой. Варя уже хотела разразиться ругательствами в его сторону, но замок внезапно щелкнул, и дверь с торца отворилась.

– Заходи, девица, пока сама в Морозку не превратилась, – произнес охранник, быстро набирая на плечах снег.

Но она стояла на своем.

– Мне нужно к отцу.

– Внутрь не пущу, нет пропуска. У них скоро обед, могу вызвать сюда, – предложил старик.

Это было лучше, чем замерзать на улице.

Каморка у сторожа оказалась хоть и небольшая, но уютная и теплая. Варе сразу же захотелось снять шапку. У окошка возвышался стол, заложенный газетами и кроссвордами, под потолком висел пузатый телевизор, вещающий новости. На невысоком холодильнике уместилась маленькая микроволновка и пачка чая с двумя гранеными стаканами. Рядом со столом размещалась еще советская кровать с шерстяным покрывалом и номером на изголовье.

– Как зовут твоего батьку?

– Алексей Евгеньевич Карасев, – заученно выдала Варя.

Старик достал из кармана рацию – ее она не заметила, занятая изучением быта сторожа, – и сквозь шумы стал передавать сигналы. Наконец прозвучало:

– Серега, здорово! Карасев у тебя трудится? Передай, чтоб ко мне спустился в перерыве, к нему тут гостья. Да идти ты, старый хрыч!

Он рассмеялся и прервал связь. Варя на секунду задумалась, сколько же лет было его собеседнику, если сторож называл его старым хрычом. Она неловко топталась на пороге, боясь даже ступить лишний раз – на подошву налипло столько снега, что был риск затопить эту сторожку до потолка в ближайшие минуты.

Да и неудобно было. Варя видела старика впервые, а уже пришла к нему в дом, можно сказать. Да и в таком плохом виде, так что за ней еще прибраться придется.

– Меня Михалычем зовут, – представился сторож, забирая у нее сумку и едва не заставляя снять куртку. – А ты кто будешь, девица?

Она задумалась, будто в самом деле забыла собственное имя. На деле же ей хотелось как можно быстрее уйти отсюда. Каждая клетка вопила о том, что лучше мерзнуть на улице, чем быть здесь. Неловкости от повисшей паузы прибавилось.

– Варя я. Карасева.

– Очень приятно, Варя Карасева, – кивнул Михалыч, снимая шапку и забрасывая ее на крючок с первого раза. Его короткие волосы, часть из которых навсегда покинула затылок, были полностью седыми. – Откуда будешь? А то, вижу, к нашей природе совсем не приучена.

Он взял Варю за плечи и усадил на кровать, затем налил в чайник воды из крана. Ее шум перекрывал тяжелое дыхание сторожа и свист ветра за окном.

– Из Краснодарского края мы. Только три недели назад переехали.

– Это с двенадцатого дома? Иринкины соседи, получается? – обрадовался Михалыч, будто что-то выиграл. – Хороший у вас дом, теплый. Прошлый хозяин работал на нашем заводе, каждый Новый год у него справляли всем коллективом. Жаль, конечно, Кешу, хороший был мужик.

Варя припомнила, что бывший хозяин рассказывал о своем брате, от которого достался дом. И его имя Варе показалось прямиком из советских мультфильмов.

Иннокентий Шляпников.

Так вот каким он был.

– Иннокентий погиб? – попыталась аккуратно спросить она, но вышло, как всегда, в лоб.

– Не, он крепкий орешек, хрен расколешь. Сына своего потерял, вот и совсем худо стало. Митька у него шебутной был, лез постоянно куда-то, а тут болезнь, полгода – и нет пацана. Вот и Кеша почти сразу следом за ним. Хворал он последний год, особенно тяжело зимой было. А у нас зима восемь месяцев в году, понимаешь? А, куда тебе, у вас там уже в феврале дендрарий зацветает.

Старик поставил чайник и нажал кнопку, отчего внутри него словно начался запуск ракеты. Давно таких чудес техники Варя не видела – у всех дома уже стояли современные, с подавлением звука, подсветкой, а иногда и ионизацией, правда, что это такое, было непонятно с момента, как эта тенденция появилась. Поэтому такой старый, но оттого родной сердцу «космический» чайник даже показался элементом уюта.

– С чего вы взяли? – улыбнулась Варя.

– Вот, по телевизору видел, – деловито объяснил Михалыч, указывая на антиквариат под потолком. – Я вот шестьдесят лет здесь, в самом любимом поселке. А путешествовать можно и через экран.

– Не представляю, как можно прожить всю жизнь в таком холоде.

Сторож взглянул на Варю так осуждающе, словно она не понимала разницы между вилкой и ложкой.

– Это же сначала только