Тайга заберет тебя - Александра Косталь
– Даже не знаю.
Может быть. Зато Варя знала: с матерью происходит то же самое, что и с ней. Она тоже путает реальность.
И что с этим делать – непонятно.
Небольшую комнату наполнил запах мясного бульона, базилика и кинзы. Мама насушила перед отъездом всей зелени, какую только смогла найти на рынке, поэтому блюда продолжали ароматом возвращать домой, к морю. Но было немного тоскливо от осознания, что когда-нибудь ее запасы опустеют, и тогда придется копить на укроп по тысяче за сто грамм.
Когда запашистая тарелка появилась на столе, желудок уже свернулся от радости. Рядом легла ложка и лепешка, которую мама успела поджарить на сковородке.
Хашлама исчезла быстрее, чем вода в тазу успела остыть. Варя уже сидела в носках, откинувшись на спинку стула и попивая порядком остывший чай.
Только теперь мама решилась заговорить:
– У твоего дедушки было то же самое.
– Что? – оживилась та, наваливаясь на стол и готовая внимать каждому слову.
– Мы переехали на север, когда мне и года не было. Жили вплоть до моих четырнадцати. Ваш дедушка был не лучшим человеком. Много пил, что недопустимо для жизни в тайге – можно было просто замерзнуть насмерть. А еще любил поскандалить. Мама всегда ему во всем потакала, но он все равно находил причины уйти из дома ночью. Каждый раз мы молились, чтобы он вернулся живым.
Варя притаилась, боясь даже громким дыханием спугнуть ее откровенность. Мама сидела, склонив голову, и без конца перебирала пальцами пояс халата.
– А однажды он вернулся с седой прядью на затылке. Не как люди постепенно стареют, и у них на голове появляются седые волосы в разных местах, нет. Целая белая прядь.
Мама замолчала, и Варя рискнула подать голос:
– А дальше?
– А дальше он снова ушел на зимовье. Знаешь, что такое зимовье? Когда уходят в лес с собакой и оружием, живут в деревянном доме и охотятся. Тогда этим занимались многие сибиряки. И перед тем разом его глаза посветлели.
На стене торопливо тикали часы, тишина затягивалась, но она не хотела торопить мать. Было видно, как тяжело ей вспоминать о случившемся.
– У нас было четверо здоровых лаек: Мороз, Тайга, Снежок и Барс. Отец брал с собой двоих, и столько же оставлял нам с матерью. В одно утро у дверей мы встретили Барса и Тайгу, которых отец брал с собой. Их морды и шерсть были в крови.
– Они… Бросились на твоего отца?
– Конечно нет! – заспорила мама, как если бы услышала что-то невозможное. – Отец хорошо их воспитал, они никогда бы не бросились на него. Они даже не ели без его разрешения, хотя в миске лежали целые куски мяса. И не бросались без команды тоже. Тогда мы решили, что его разорвали волки, а собаки чудом спаслись.
– И бросили его помирать, да? – переспросила Варя.
Ей в воспитанность собак верилось с трудом, как и в их непоколебимую верность. Рекс тоже был воспитанный и любил свою хозяйку до безумия, но все равно кинулся на бабушку. Все равно решил причинить боль, и воспитание его не остановило.
– Кровь была до того впитавшаяся и засохшая, что, скорее всего, они еще несколько дней сидели над его трупом. Но тело так и не нашли, даже когда снег по весне оттаял – мы поддерживали связь после отъезда с некоторыми соседями, и они так ничего и не узнали, – произнесла мама, наконец поднимая голову, но глядя исключительно в окно. – Мы уехали сразу же, как только поиски отца прекратились и надежды не осталось. Буквально взяли необходимые вещи, паспорта с деньгами и на первом же вертолете улетели, а животных оставили знакомым. Но я продолжала видеть его во сне – всего в крови и полностью седого. Он хотел что-то сказать, а я все никак не могла расслышать. Это в ваше время есть психологи, никто не боится просить помощи даже у психиатра, а тогда я беспокоилась лишь о том, чтобы меня не сочли сумасшедшей.
– Знакомо.
– Не знаю, возможно, это какой-то генетический дефект, который активизируется на холоде, – предположила она, пожимая плечами. – В любом случае мой отец умер не от него, а после появления седины еще какое-то время проходил, пока не случилась та злополучная охота. Так что не стоит так беспокоиться за Славу. Мы пойдем с ним завтра в поликлинику, и я спрошу у педиатра, что это может быть. Другой вопрос, где ты была ночью?
Варя открыла рот, чтобы выдать все как есть, но сразу же захлопнула обратно. Генетический дефект. Поверит ли мама всему, что она расскажет, или тоже отправит в больницу? У нее Слава, ей некогда возиться с галлюцинациями старшей дочери, если она даже со своими разбираться не собирается, несмотря на очевидные нестыковки.
– Было одно дело.
– Пускай, – легко кивнула мама, поднимаясь из-за стола. – Ты уже взрослая, делай что хочешь. Я просто надеюсь, что это не всякие глупости, из-за которых тебя придется класть на реабилитацию.
Варя активно замотала головой.
– Нет.
– Вот и славно, – мама подошла ближе и чмокнула ее в лоб, поглаживая по волосам. – Спокойной ночи.
– Спокойной.
Та скрылась на лестнице, и вскоре ее шаги стихли. Варя вымыла чашки, выключила свет и тоже поднялась к себе.
Прежде чем лечь спать, она мельком взглянула в окно.
Из соседского дымохода валил дым. И он, поднимаясь на несколько метров, резко обрушивался на снег.
Глава 5. Дети быстро растут
На следующий день начался снегопад. Белые хлопья мягко ложились на сугробы, не потревоженные дуновением ветра. Варя сидела за своим столом, наблюдая, как снег рябит перед глазами, одновременно успокаивая и нагоняя тревогу.
В школу Слава не пошел – мать с самого утра утащила его в поликлинику. Отец ушел до того, как они проснулись, а возможно, и вовсе еще не возвращался. Она ждала, пока суетящиеся рядом брат с мамой уйдут, чтобы позвонить ему, но в трубке с ней заговорил только голос автоответчика.
У родителей случилась какая-то сильная ссора – это было видно невооруженным глазом. Только Варя не помнила, чтобы они хоть раз ругались до такой степени, что пытались даже не пересекаться дома и не говорили по несколько дней.
Она с отцом близка не была, однако он всегда оказывался тем тормозом, который не давал матери расходиться в обвинениях и
