Переплетения 6 - Гизум Герко
Он схватил меня за рукав. Хватка была слабой, но настойчивой.
— Ты же сам говорил — там новый мир. С законами, с экономикой, с социумом. Покажи мне его. Я не буду бегать с мечом, старый я для этого. Но посмотреть… проанализировать… может, старый инженер еще на что сгодится? Может, найду пару ошибок в твоем коде?
Я смотрел на него и понимал, что он прав. Ему нужна была цель. Ему нужна была задача. Санаторный покой убивал его быстрее, чем болезнь. Он привык решать проблемы, строить, изобретать. Лишить его этого, значило лишить смысла жизни.
И еще я подумал о том, что мне катастрофически не хватает надежных людей. Аналитиков, которым я могу доверять без оглядки на корпоративные интриги. Отец… он всегда учил меня видеть суть вещей. Его взгляд «старой школы», его инженерное мышление могли увидеть то, что пропускали мы, зашоренные игровыми условностями.
— Хорошо, — сказал я, принимая решение. — Я привезу. Самую легкую модель, медицинскую, чтобы нагрузка была минимальной.
— Вот и добро, — отец откинулся на спинку скамейки, и я увидел, как расслабились его плечи. Впервые за все время он выглядел по-настоящему довольным. — Вот и славно. Посмотрим, что вы там, программисты, наваяли. А то понапишут кода, а сопромат не учитывают…
Он усмехнулся, глядя на лебедей.
— И, Андрей… — он не смотрел на меня, но я чувствовал, что сейчас он скажет что-то важное. — Спасибо. За маму. За это место. Я знаю, чего тебе это стоит. Не деньгами. Свободой.
Меня словно током ударило. Он понял. Конечно, он понял. Он всегда видел меня насквозь.
— Я видел охрану, — продолжил он спокойно. — Видел, как они на тебя смотрят. Как на ценный груз. Ты влез во что-то очень серьезное, сын. Я не спрашиваю, во что. Но я вижу, что ты загнал себя в угол, чтобы вытащить нас.
— Это мой выбор, пап.
— Я знаю. И уважаю его. Но помни, любая система имеет запас прочности. И ты тоже. Не перегори. И… если нужна будет помощь… мозги у меня еще варят.
— Я запомню, — голос сел.
Я сидел рядом с ним, слушал шум ветра в соснах и чувствовал странное, давно забытое спокойствие.
Тыл прикрыт. Мои родители в безопасности, окруженные заботой и охраной, которую не пробьет ни одна банда. Отец не просто смирился, он готов стать союзником. Он готов войти в мой мир, не как критик, а как исследователь. Это развязывало мне руки. Позволяло сосредоточиться на главном. На игре. На войне, которая ждала меня там, за гранью реальности.
Я встал.
— Мне пора, пап. Машина ждет.
— Иди, — он махнул рукой. — Иди, работай. И шлем не забудь.
— Не забуду.
Я шел обратно к корпусу, чувствуя на спине взгляд отца. И впервые за последние дни этот взгляд не давил ответственностью, а давал опору. Я был не один.
На аллее, ведущей к выходу, я заметил фигуру в бежевом плаще. Стригунов. Он стоял в тени высокой ели, наблюдая за мной. Время вышло. Пора было возвращаться в клетку.
Но теперь я явно видел, ради чего я в ней сижу.
* * *
Стригунов стоял неподвижно, сливаясь с тенью высокой ели.
Бежевый плащ, несмотря на свою кажущуюся неуместность в лесу, отлично скрадывал очертания его фигуры на фоне светлого ствола. Он не прятался, но и не привлекал внимания, идеальный наблюдатель. Когда я подошел ближе, он сделал шаг навстречу, выходя на освещенную солнцем дорожку.
— Трогательная сцена, — заметил он без тени сарказма, скорее констатируя факт. — Отец выглядит лучше, чем я ожидал. Крепкий старик.
— Он инженер, — ответил я, останавливаясь рядом. — У него запас прочности рассчитан с тройным коэффициентом. Но ты ведь не для обсуждения семейных ценностей меня здесь ждал, Виктор?
Стригунов слегка склонил голову, признавая мою правоту.
— Верно. Нам нужно сверить часы, пока мы не вернулись в башню. Там, конечно, стены свои, но здесь… здесь воздух чище.
Мы неспешно пошли по аллее в сторону парковки. Со стороны могло показаться, что два старых знакомых прогуливаются перед отъездом.
— Объект «Санаторий» полностью под нашим контролем, — начал Стригунов, переходя на сухой язык докладов. — Периметр закрыт, датчики движения, тепловизоры. Весь персонал, от главврача до уборщицы, проверен до седьмого колена. Половина из них, наши сотрудники. Ваша мама думает, что это просто очень внимательный сервис, и пусть так и думает.
— А вторая половина? — спросил я.
— Вторая половина просто делает свою работу и лишних вопросов не задает. У них в контрактах такие штрафы за разглашение, что они даже во сне молчат.
Он замолчал, пропуская мимо молодую пару с коляской. Когда они отошли на достаточное расстояние, продолжил:
— Теперь по угрозам. «Охотники» затихли.
Я резко остановился.
— Затихли? Это плохо?
— Это ожидаемо, — спокойно ответил Виктор, жестом приглашая продолжить путь. — Но и плохо, да. Если бы они бегали, суетились, поднимали шум, мы бы знали, что они в панике. А тишина… Тишина означает, что они думают. Анализируют. Перегруппировываются.
— Они ищут Михаила?
— Безусловно. Ищут «блудного сына». Но пока они ищут его по аэропортам и отелям Латинской Америки, куда мы любезно подбросили цифровые следы. Это даст нам время. Неделю, может месяц. Потом, возможно, они поймут, что след ложный.
Стригунов остановился у края декоративного пруда и посмотрел на свое отражение в воде.
— Главная проблема не в этом, Андрей. Главная проблема в тебе.
— Во мне?
— Ты, единственная ниточка, которая реально связывает их с пропажей. Они могут не знать деталей, но интуиция у таких людей работает отменно. Вы были близки с объектом в игре. Вы работаете на их конкурентов. Рано или поздно они решат проверить эту версию. Не юридически, а… практически.
Я почувствовал, как холодок пробежал по спине, несмотря на теплый день.
— Ты имеешь в виду…
— Я имею в виду, что ты теперь мишень номер один, — жестко сказал он, поворачиваясь ко мне. В его глазах исчезла вся
