Дорога охотника 3 - Ян Ли

«Установка ловушек» здорово меня выручала в прошлом, давно пора её прокачать, а я вместо этого подзабил. Система не давала новых способностей за пассивное ожидание — нужно было практиковаться, экспериментировать, изобретать. Заодно и проверим, насколько эффективна целенаправленная прокачка.

Начал с простого. Силки на кроликов и мелкую дичь — петля из конского волоса, привязанная к согнутой ветке. Срабатывает, когда добыча задевает спусковой механизм, ветка распрямляется, петля затягивается. Классика, работающая тысячелетиями. Местная дичь пуганая, во всяком случае в пределах одного дневного перехода от посёлка, но кое-что попалось.

Силками не ограничился, добавил ямы. Не такие, как я делал раньше, впопыхах и из подручных материалов. Нормальные, продуманные, с правильным углом стенок, чтобы добыча не могла выбраться. С кольями на дне… а на перспективу можно и без, живая добыча стоит дороже мёртвой, если знать, кому продавать. Первую яму я вырыл на кабаньей тропе — заметил её по следам, ведущим к водопою. Глубина в человеческий рост, стенки укреплены ветками, дно — мягкая земля с тремя заострёнными кольями, недостаточно длинными, чтобы убить, достаточно острыми, чтобы пробить копыто и обездвижить.

Два дня ждал. На третий — попался молодой секач, килограммов на восемьдесят. Визжал так, что слышно было за милю. Я добил его, чтобы не мучился, освежевал на месте, притащил тушу в посёлок. Мясник — худосочный мужик с неожиданно сильными руками — заплатил полсеребрушки за тушу целиком. Плюс ещё пятнадцать медяков за клыки, которые шли на какие-то амулеты. Неплохой доход за три дня работы.

Я начал экспериментировать дальше — благо, в отличие от прошлого периода жизни в этом мире, теперь был доступ к нормальным материалам. Поднимающиеся петли на деревьях — для автоматического подвешивания добычи, чтобы не досталась падальщикам. Сети между стволами — на случай, если придётся ловить что-то быстрое. Особое внимание уделил сигнализации на случай непрошеных гостей, и не просто давно уже особенные растяжки с колокольчиками.

Вечера я проводил в «Трёх дубах», за элем и разговорами. Не то чтобы был особо общительным — скорее, это был сбор информации. Местные сплетничали охотно, особенно после третьей кружки, особенно нахаляву. И из их болтовни можно было выудить много полезного.

Так я выяснил про медвежью семью, которая перебралась на южные склоны — там, где раньше паслись олени. Теперь оленей нет, зато есть злой медведь-одиночка и его подруга с двумя детёнышами. Местные охотники обходили то место стороной — связываться с медведицей, защищающей потомство, желающих не было.

Узнал про старую дорогу на запад — заброшенную лет тридцать назад, когда болота расширились и поглотили несколько деревень. Раньше по ней ходили караваны к побережью. Теперь — только контрабандисты и совсем уж отчаянные путники. Говорили, что где-то там, в глубине болот, есть деревня вольных людей — тех, кто не признаёт ни графа, ни барона, ни любую другую власть. Слухи, конечно. Но интересные.

Разведал про Рыжие холмы — больше, чем знал раньше. Оказывается, шахту основали ещё при прапрадеде нынешнего графа, когда нашли богатые залежи железной руды. Работала она лет пятьдесят, кормила целый посёлок. Потом начались странности. Шахтёры жаловались на голоса в голове. На тени, которые двигались сами по себе. На сны, после которых просыпались с криком. Потом начали пропадать люди — сначала по одному, потом целыми бригадами.

— А ты туда лазил, — сказал один из местных охотников, мужик по имени Стах, глядя на меня с пьяным любопытством. — И не сдох. Как так?

— Повезло.

— Ну да, ну да. Везунчик. — Он отхлебнул эля. — А те, которые с тобой пошли? Им не повезло, да?

— Им — нет.

После очередной посиделки я снова почувствовал это. Взгляд. Кто-то следил за мной — осторожно, издалека, не приближаясь. Охотничий инстинкт давал только смутное направление, размытую сигнатуру где-то на границе восприятия. Не рыжуха — её я хорошо запомнил, кто-то новенький.

Не стал дёргаться. Продолжил заниматься своими делами — проверял ловушки, собирал добычу, делал вид, что ничего не замечаю. А сам присматривался, прислушивался, запоминал.

Наблюдатель был профессионалом — это я понял сразу. Держался на расстоянии, менял позиции, никогда не оставался на одном месте дольше нескольких минут. Но даже профессионалы совершают ошибки. И однажды я уловил кое-что — мимолётный блик на металле, когда солнце выглянуло из-за туч. Подзорная труба? Или что-то другое, какая-то магическая приблуда?

Я не стал выяснять. Вместо этого — скорректировал маршруты, добавил несколько ложных троп, установил дополнительные «звоночки» на подступах к своим охотничьим угодьям. Если этот тип решит подобраться ближе — я узнаю. Пока что он держал дистанцию. Наблюдал, но не вмешивался. Это было странно. Если бы хотел убить — давно бы попытался. Если бы хотел схватить — привёл бы подмогу. Просто следить? Зачем?

Вариантов было несколько. Графский шпион, проверяющий, правда ли я «погиб в шахте». Человек барона — помнится, в разговорах упоминали, что Крейги тоже интересуются моей скромной персоной. Кто-то от Храма, от Академии, от иных структур, о которых я и не слышал.

Или — всё же Лиса? С чего я взял, что нет способов изменить свою сигнатуру, замаскироваться, притвориться кем-то другим? Скорее наоборот, сто процентов, что такие способы есть. В любом случае — пока меня не трогают, я не дёргаюсь. Достаточно проблем и без новых врагов. Не факт, кстати, что именно врагов, но уж точно не друзей… есть большие сомнения, что таковые у меня вообще могут появиться.

Глава 12

Худой, грязный, в изодранной одежде, с лицом, перепачканным кровью и грязью до такой степени, что разобрать черты было невозможно. Он вывалился из зарослей шиповника метрах в пятнадцати от меня, споткнулся, упал на четвереньки, поднялся — и замер, уставившись на меня так, будто увидел своего давно покойного дедушку. Предчувствие опасности молчало. Охотничий инстинкт выдавал одну сигнатуру — средняя энергетика, без агрессии, скорее… отчаяние? Страх. Боль. Много боли.

Арбалет я вскинул автоматически — рефлексы сработали раньше разума. Прицелился в грудь, палец лёг на спусковой рычаг. Секунда. Две.

— Н-не стреляй… — голос хриплый, сорванный. — Рик… я знаю, что ты Рик. Не стреляй.

Знает моё имя. Вернее,местное имя, но и того достаточно, чтобы напрячься. Медленно опустил арбалет, но не убрал — держал наготове, направив в землю перед ногами пришельца.

—