Диагноз: Выживание 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Это не просто препараты, — я покачал головой. — Нет, то, что по аптекам набрать можно, у нас есть, мы выпотрошили несколько. И из того ты ничего не возьмешь, сам понимаю — там сердечные, противозачаточные…

— Охуенный товар сейчас, надо сказать, — проговорил он с плохо скрываемым сарказмом в голосе. Перебил меня, значит.

— Зря ты так, — я улыбнулся. — Ебаться люди не перестали, шалманы опять же есть. А беременеть сейчас чревато. Так что, думаю, и у Инны этот товар идет нормально. Но там не то.

— А что?

— С гуманитарки груз, — ответил я. — Антибиотики. Хирургические наборы. Я знаю, что с медициной сейчас хреново, я сам — врач. И знаю, сколько это будет стоить. Вот и хотел пойти к тебе, чтобы ты дал настоящую цену.

Жирный уставился на меня тяжелым взглядом, я же посмотрел в ответ, стараясь, чтобы взгляд не выдал моего волнения. А мне страшно было, просто пиздец как. Потому что я знал, что он сейчас может отдать приказ, и меня просто выведут на тот же помост, только вместо руки отрубят башку. Или где-нибудь пустят пулю в голову. Ну и совсем интересные варианты есть — удавят по-тихому.

Короче, жизнь моя сейчас не стоит вообще ничего. Дешевле грязи под ногтями.

Взгляд никто из нас не отвел. Тогда он поднялся, сделал несколько шагов в мою сторону. Специально, чтобы быть выше. Чтобы занять доминирующую позицию. Мне же осталось только откинуться на стуле и вытянуть ноги. Подать невербальный знак, что я расслаблен и полностью контролирую разговор.

— Опасный груз, — сказал он. — Очень. Кому попало с ним шляться точно нельзя.

— Ну, поэтому я к тебе и пришел, — ответил я. — Потому что ты — не кто попало. Ты знаешь, кому это продать можно.

— Например? — спросил я.

— Тем, кому этот груз и предназначался. Военным.

Он нахмурился. Посмотрел на меня внимательнее, после чего переспросил:

— А с чего ты взял, что я с военными дела веду?

— Да потому что у тебя госпиталь через дорогу, — я даже махнул рукой, хотя понятия не имел, в ту сторону показывал или нет. Потому что ориентацию в пространстве потерял, пока меня по лестницам, да коридорам водили. — Они тебя просто так терпят что ли? У тебя здесь столько всего, что военным пригодиться может. Если бы договоренностей не было, то давно пришел бы отряд «Волков» и вырезал всех.

Он молчал, только продолжал сурово смотреть на меня.

— Ну и вообще, бля, у меня ж глаза есть, — продолжил я. — Я видел, кто подошел, и к кому ты навстречу вышел. Либо вояки, либо «операшки». Одно из двух.

— И ты думаешь, что они у меня груз купят? — спросил он.

— Купят, конечно, если правильную цену назначишь, — ответил я. — Как будто ты им не продаешь ничего. Да и вообще…

— А почему мне тогда просто не ебнуть тебя и твоих дружков? — спросил Жирный. — Не забрать груз, и не отдать его воякам в качестве жеста доброй воли? Или выдать вас головами. Мол, вот, расхитители социалистической собственности.

Нет, он точно книги читает. Или по крайней мере, смотрел кино. Много и старое. И он тут же подтвердил мою мысль:

— Суд, конечно, уже не самый гуманный и справедливый, но вам-то без разницы.

— А толку с того? — спросил я. — Тебе же надо показать, что не только давать хочешь военным, но и брать у них. И брать дешево, а давать дорого. В этом же смысл торговли. Разве не так Рокфеллер разбогател: покупал подешевле и продавал подороже?

— Мозги мне не пудри, сопляк! — заорал он, резко меняясь в лице, и как-то краснея даже. А вот это уже из другого советского кино, а точнее мультика. Сеньор Помидор. Под свет пиджака.

— Остынь, блядь, — ответил я ему, поднимаясь на ноги. Все-таки не выдержал и дал слабину — Если ты думаешь, что мы весь груз принесли, то я не знаю, что у тебя в голове. Часть с нами, остальное — в надежном месте. Можешь нас ебнуть, конечно, прямо сейчас, да только тогда упустишь столько, что…

Жирный несколько секунд молчал. Было только дыхание слышно, тяжелое, сиплое, и будто даже пол под ним слегка дрожал. От злости. Потом он вдруг улыбнулся. Не добродушно, конечно. Так, как улыбается человек, у которого ты в кулаке, и который решает раздавать тебя или нет.

— Умный ты, сука, — наконец сказал он, глядя куда-то сквозь меня. — Слишком умный для своих лет. Таких, знаешь ли, никто не любит.

— Да мне в хуй не уперлось, чтобы любили, — ответил я. — Я просто хочу, чтобы ты заработал. И я вместе с тобой.

Он хмыкнул, сел обратно в кресло, медленно, я даже услышал, как пружины скрипнули. Секунды тянулись липко, как повидло внутри печенья, которого я не ел уже год. Я видел, как он смотрит, оценивает, просчитывает. Наверное думает, не шпион ли я.

Про Секу он, скорее всего, даже не подумал. А вот о том, что это может быть закидуха от его партнеров в камуфляже — вполне себе.

— Бля, только не пизди, что ты меня не боишься.— Конечно боюсь, — хмыкнул я. — Только дурак бы не боялся, с сам говоришь, что я умный. Но я всё равно пришёл. Потому что знаю, сколько стоит то, что у меня есть.— И сколько же это стоит?

— Столько же, сколько место под солнцем, — ответил я. — Это ж не просто бабки, это возможность устроиться так, чтобы дожить до момента, когда блядская война закончится. Думаешь, я не вижу, зачем ты все это делаешь? Рынок, бизнес и все остальное.

— Ну и зачем? — спросил он.

— Хочешь дожить до конца войны и подняться, — пожал я плечами. — Это возможность для сильных и ушлых. Меня сильным не назвать, конечно, я даже не дрался никогда, а вот в ушлые записаться пока не поздно.

— А теперь я думаю, что ты либо охуенно храбрый, либо охуенно тупой, — ответил он.

— Блядь,