Диагноз: Выживание 2 - Наиль Эдуардович Выборнов
Сейчас же… Люди тут были, но сидел кто как. Кто на полу, кто на ящиках. А вот штабелей и полок было гораздо больше, чем людей. И на них лежали… Продукты. Да, огромное количество продуктов. Не все полки ломились, конечно, но все же.
Освещалось помещение самыми обычными фонариками, которые кто-то разложил то тут, то там. С лампами накаливания даже, не с диодами, что понятно было по тусклому свету. Но ладно, у самых фонариков при ЭМИ гореть нечему.
А вот центральное освещение, которое тут однозначно должно быть, не работало. И лампы под потолком не горели.
Из-за игры света и тени людей казалось гораздо больше, чем их было на самом деле. Проекция, все дела. Но, кстати, я отчетливо разглядел и группу незнакомцев. Похоже, что те самые, что на этом объекте квартировали. Ладно, познакомимся потом.
Народ… Ну подавленный был, что тут еще скажешь. Прям совсем. В основном люди просто сидели на полу, на ящиках — везде. Но кто-то ковырялся в куче стволов и прочего скарба, который удалось добыть. С трупов сняли.
Нам ничего из этого не светит. Хотя и хорошо, что жмуров своих шмонать не стали, иначе, возможно, все еще хуже было бы. Взяли бы нас тепленькими.
Ладно, надо поговорить с кем-нибудь из начальства. Вот и как раз.
— Ладно, пацаны, — сказал я, увидев, как мне машет Бек из противоположного конца помещения. — Отдыхайте пока, и так устали все.
Воздух, кстати… Не такой сырой, как в совсем уж непроветриваемом помещении, но и не сказать, что свежий. Вентиляция, похоже, в пассивном режиме работает. Хотя наверняка и приточно-вытяжная система здесь должна быть.
На самом деле ебать это бункер. А почему они тогда здесь не квартировали, зачем им школа вообще? Хотя и так дело ясно. Узнай кто-то посторонний о подобном месте, здесь уже к утру следующего дня не протолкнуться было бы от желающих поделить собственность.
А скорее всего она перешла бы к кому-то одному, достаточно сильному, чтобы удержать ее. К тому же Жирному. Что ж.
Теперь я действительно понимаю, зачем ему нужен был Сека. Этот склад по сравнению с обычными магазинами… Да как хранилище Росрезерва, наверное, иначе и не скажешь. И если взять его и загнать тем же военным, да еще и одним куском…
Хотя у них столько и денег нет, наверное. Впрочем… Бабок у Жирного и так хватает, ему другое нужно.
Я подошел к Беку, который задумчиво рассматривал консервную банку. С таким видом, будто думал съесть ее сейчас или оставить на потом.
— Откуда все это? — спросил я. — Это ж охренеть сколько.
— Это склад, — мрачно ответил он. Выглядел совсем не весело, хотя в целом поводов радоваться было маловато. — Это бомбоубежище было, его приватизировали еще в девяностых, сам знаешь, наверное, какой бардак тогда был.
— Не знаю, — я покачал головой. — Я тогда еще не родился.
— Да я в общем-то тоже, — сказал политеховец. — Отец Секи его выкупил, приватизировал и превратил в склад. Потом он ему в наследство достался. Отсюда еду возили по малым точкам. Ну знаешь, может, магазинчики у дома.
— Ну да, их еще большие игроки задушить стараются. А у Секи как получилось вывезти против них?
— Контрабанда, серый импорт, — ответил он. — Через границу возили импортные товары, здесь лепили стикеры бумажные с левым местом производства и подписью, что «информацию на стикере считать приоритетной». А потом продавали в мелкие магазины. Там ведь сам знаешь, на законы все плевали. И проверок почти не было, кого там ловить.
— И бухло продавали после десяти, — кивнул я.
— Ага, — Бек снова грустно усмехнулся. — А теперь… Можешь суп «Хайнц» попробовать, есть грибной и томатный, его тут полно, но грибной не советую. Есть Кола настоящая в маленьких баночках. Обычная, ванильная вишневая…
— И все с натуральным сахаром, — кивнул я.
— Ну да, — снова повторил он, а потом протянул мне банку. — На, будешь?
Я посмотрел на этикетку. Персики консервированные, в сиропе. Поднес банку к глазам, чтобы лучше было видно, и в действительности на ней самой не было ни слова по-русски. А вот стикер имелся.
— Надо бы с остальными поделиться… — проговорил я.
— Не, у нас еще много, — качнул головой Бек. — Целая полка таких банок. А девать их больше некуда.
— В смысле? — не понял я.
— Ну в прямом, — ответил политеховец. — Мы на продажу на базар таскали. То, что сейчас найти сложно: персики те же, маслины, колу, энергетики, лапшу импортную. Все такое. А теперь, сам понимаешь, на базар нас не пустит никто, стоит только там появиться, как повяжут и начнут допрашивать. Так что только самим жрать и остается.
— А бухло, курево? — спросил я. — С этим же, я так понимаю, проблемы были. Добывали сами, что получится.
— А с бухлом и куревом Сека не связывался, — пожал плечами Бек. — Пока ты хавку возишь, газировку, энергетики — всем плевать в общем-то. И в магазинах проверок особо нет. А вот с бухлом или сигаретами — это верный способ сесть. С гарантией. Тебя разве не удивило, что паленого алкоголя в магазинах все меньше и меньше с каждым годом?
— Да я как-то не искал, — ответил я, почесав в затылке. — Да и вообще, есть такие магазины, где будто весь алкоголь паленый. Опаснее обогащенного урана, бля. Выпьешь, а потом пиздец.
— Ну так, — он усмехнулся. — Что позволено Юпитеру — не позволено быку. А Сека, увы, не Юпитер.
— Ага, — кивнул я. — Быку — кнут.
— Ты только ему об этом не скажи, он сейчас и без того не в настроении, — сказал он. Почему-то забрал банку у меня из рук, хотя я как раз собирался в рюкзак ее спрятать — персики все-таки, может быть, в последний раз в жизни поел бы их. Поставил обратно на полку. — Давай о делах. Что с грузом по итогу?
— С грузом не слишком хорошо получилось, — ответил я. Мне как-то даже стыдно стало, хотя нашей вины в ситуации вроде как не было. — Короче, мы подошли,
