Диагноз: Выживание 2 - Наиль Эдуардович Выборнов
Да поставил бы кого-нибудь из своих и нормально. Или Бека. Не зря Сека говорил, что ему поровну под кем ходить. Но не сейчас. Потому что он услышал от Валеры, что Жирный его убрать собирался вместе со всеми. И всех кроме меня и самого главаря завалить им было приказано.
А он мстительный все-таки. Так что этого так просто не оставит. И будет искать вариант для того, чтобы добраться до Жирного.
Опять же, как ни крути. Район мы потеряли. Пройдутся сейчас базарные по нему, объяснят, кому теперь за покой платить надо, и с кем дела вести. И спокойную базу тоже. И все имущество вместе с ней.
Нет, старшие этого так не оставят. Значит, война будет. Нет, она уже началась на самом деле.
А как я сам бы поступил? Да взял бы людей, да ушел в Родину. И там попытались бы устроиться. Да, там чухонские ДРГ бродят, бывает, да и отутюжили район как следует. Но людей-то там практически нет, и имущества бесхозного очень много осталось.
Да, так я бы и поступил. Если бы не один нюанс.
Возможность вырваться наконец-то из этого кошмара. Ради этого стоит побороться, однозначно.
Закурить хотелось, но в герметичном помещении этого делать не стоило однозначно. Да и вообще… Мало ли, кто в подъезд зайдет, а на запах курева сразу же отреагирует. Остальные это тоже понимали, так что курить не стали.
Наступило молчание. Время тянулось очень долго. Адик периодически поглядывал на часы, у него какие-то механические были. У меня вот ничего такого. Я смарт-часы носил в свое время, хорошие, от Huawei, благо братья-китайцы поставок в Россию не ограничивали. Месяц зарядку держали.
Но ударили импульсом, и им пизда пришла естественно. Как и смартфонам, компьютерам и всему остальному. Вот только эти коммуникаторы военные уцелели, да и у тех модуль связи из строя вышел. И ноутбуки военные тоже в норме.
В подъезде было тихо, с улицы тоже не слышно ни голосов, ни выстрелов. Тишина. Только дыхание моих соратников, если их там можно назвать. Сидим и ждем. Хрен знает чего.
— Что делать-то будем? — вдруг спросил Игорек. Вот уж ему неймется.
— Сперва подождем, — ответил я, хотя вроде как объяснял это уже. — Часа два для гарантии. Потом поднимемся, затащим наверх эти ящики, закроем все наверху и пойдем отсюда.
— День же, — сказал вдруг Саня. — Часа полтора как рассвело. Ночи сейчас короткие, сам знаешь. Опасно.
— А хули еще делать? — спросил я. — Это может быть и хорошо, что день уже. Долго тереться на улице побоятся. Свалят.
— Такой толпой-то, — хмыкнул Адик. — Они сами кого хочешь порвут. Но не думаю, что на самом деле долго будут искать нас. Зачем им это в действительности.
— Я не знаю, — мне оставалось только выдохнуть.
Да я уже вообще ни хрена не знаю, только говорить им не буду об этом. Все-таки командир. А когда командир чего-то не знает — это печально. Очень даже печально, это значит, что дела совсем хреново идут.
И снова наступило молчание. Пацаны так и сидели, каждый думал о своем. Только Адик периодически смотрел на часы. Часто достаточно, так что это меня даже напрягать начало. Но я решил ему ничего не высказывать. Из всей собравшейся со мной компании я разве что ему могу доверять, да и то с определенными оговорками.
Вот странно. Пацан он вроде крутой, достаточно опытный. Почему его не подняли до сих пор? Хотя…
Бывают такие люди: идеальные исполнители. Которым ставишь задачу — а они в лепешку расшибаются, но выполняют. А вот самим себе и другим задачу поставить у них не хватает… Не мозгов, а инициативности может быть, еще чего-то.
И Адик, похоже, из таких. Ну это в какой-то мере даже неплохо, что у меня такой человек есть.
— Сколько времени прошло? — спросил я, не выдержав, когда он в очередной раз посмотрел на часы.
— Минут сорок уже, — ответил тот. — Может быть…
— Нет, — я покачал головой. — Ждем. И вообще…
Договаривать я не стал, открыл лежащий рядом рюкзак и извлек из него какую-то консервную банку наугад. Горошек зеленый. Но, в самый раз — источник белка и углеводов без жиров. А сейчас не холодно, так что можно и без них обойтись. Это когда зима наступит, нужно жрать все, что в рот лезет, а летом по теплу жиры особо не расходуются, откладываются.
И что хорошо, пить хотеться не будет после него, там и так воды достаточно. Куда только слить жижу… Хотя можно и с ней, аккуратно просто. Не в салат же.
Я дернул банку за кольцо, открыл ее, а потом извлек из кармана ложку. Принялся есть. Остальные на меня посмотрели, и тоже стали доставать паек. И у всех все было кроме Сани, который мрачно вытащил из кармана пачку галет и стал жевать. Хрустеть ими. Да, зубы у него, похоже, очень здоровые, неразмоченные галеты-то есть.
Пожалев его, я запустил руку в рюкзак, вытащил еще одну банку. Брали мы консервы с собой, причем из запаса на два дня. Конечно, никто не собирался идти в такой длинный рейд, но мало ли, вдруг пришлось бы задержаться. Говорят же: идешь на день, еды бери на неделю.
А у нас нет вариантов столько уволочь.
— Держи, Сань, — бросил я ему банку.
— Благодарствую, — ответил он, дернул за кольцо, открыл. И залпом выпил всю жижу.
Меня аж передернуло. Ему кукуруза досталась, причем сладкая, судя по всему, а я ее терпеть не могу. Если уж беру, то ту, что без сахара.
Точнее брал. Теперь-то вообще не до жиру. Есть чем брюхо набить — и то спасибо.
Ложка, еще ложка. На самом деле этот рассол, или как там его назвать. Жидкость эта, короче, из-под горошка, не кажется совсем уж мерзкой. Голод утоляет и нормально. Если всю банку съесть, так потом до вечера протерпеть можно. Это все равно лучше, чем детское пюре на печенье мазать. Или яблоки эти падучие из городского сада, мелкие, которые я до сих пор вспоминаю.
Хотя
