Диагноз: Выживание 2 - Наиль Эдуардович Выборнов
Добежали до поворота, выскочили, и я даже остановился как-то. Действительно, псарня целая, правильно сказали. Стая голов в тридцать, наверное, крутилась на месте, постоянно наскакивая, и пытаясь сбить то одного, то второго из людей, что забрались на машины.
Выбрали они укрытия правильно: двое забрались на старую «Газель» скорой помощи, еще трое — на крышу городского автобуса, который остановился тут на вечную стоянку.
Вот одна из тварей — здоровенная, снежно-белого цвета с кремовой башкой, запрыгнула на стоявшую рядом «Ладу», а потом оттолкнулась лапами и перемахнула расстояние до крыши автобуса. Забралась наверх и ее тут же сбили выстрелы.
— Цепочкой, — приказал я, вскидывая автомат. — Прикрываем друг друга. По сторонам смотрите.
Навел автомат на тварь какую-то, мелкую болонку, которая непонятно как к этой стае присоединилась, и нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел, но псина умудрилась перебежать дальше и я позорно промахнулся. Как там стреляли остальные, я не следил, но сам только закусил губу от злости, и пальнул еще раз.
Упала наконец-то. Потом пристрелил еще одну тварь — помесь немецкой овчарки и какой-то дворняги. Вроде расцветка как у немца, но при этом уши висят, не торчат. Потом позорно промахнулся по третьей, но ее тут же сшиб кто-то другой.
Через несколько секунд псы поняли, что дело пахнет керосином. Умные, сука. Развернулись и двинулись в сторону ближайшего двора. Я выстрелил еще пару раз, но больше не попал.
Но вот хватило же мозгов понять, что когда мы перебили примерно половину стаи — нужно отходить. Отрастили себе мозгов дополнительных, сучары.
Нет, если бы мы не подошли, то они, скорее всего, и дальше рвались бы наверх. Кому-то, может быть, даже удалось бы запрыгнуть на этот автобус. Всё-таки собаки умеют прыгать, как ни крути. Но они реально умнеют. С каждым месяцем.
Затянется осада ещё года на два-три — наплачемся все от такого соседства. Потому что размножаются они очень быстро. А зазевавшегося человека, того же челнока, — порвать им вообще ничего не стоит.
Кстати, о челноках. А как там, интересно, Лёха? Устроился? Вообще перспективный парень, и мне в группе такой пригодился бы. Если я начну действовать более-менее автономно от Секи…
Но я, в общем-то, сразу выбросил эту мысль из головы, махнул рукой одному из парней, что стоял на крыше микроавтобуса. Тот кивнул мне в ответ, достал рацию — по-видимому, это старший группы разведчиков. Что-то проговорил в нее — я увидел, как губы шевелятся, снова кивнул. Я показал жестом: «уходим». Он снова кивнул.
— Пошли, пацаны, — сказал я, и мы двинулись обратно.
По пути я сменил магазин. Чисто на всякий случай. Столкновения вроде как не ожидалось, но кто знает, что может случиться.
Вернулись.
— Спасибо, пацаны, — поблагодарил нас Валера. — Нормально там все?
Я показал ему большой палец, а потом снова присоединился к своим. Мы всё-таки шли обособленной группой, те, что из школы. Сека посмотрел на меня с немым вопросом.
— Нормально всё, — сказал я. — Так, постреляли немного по шавкам. Борзые они не стали… На толпу народа бросились, да при автоматах.
— А что? — спросил он. — Они ж различают, что у человека в руках. Оружие или нет.
— В смысле? — не понял я. — Это ж звери, как они понимать может?
— Ну конечно понимают, — главарь секунду помолчал, усмехнулся. — Была у меня в своё время…
Он задумался, замолчал. Явно какое-то воспоминание из прошлого. Но я все-таки не выдержал, спросил.
— Что было? — спросил я.
— Бойцовых собак разводил, — ответил он. — По молодости еще. И бои собачьи организовывал. Сейчас, знаешь, с возрастом на всё это иначе стал смотреть. Тогда ставки делали, натравливали друг на друга их. Зрелище… Там же ещё, знаешь, перед этим всем собаку распалить надо. Сейчас уже как-то… Не так об этом думается.
Валера снова вытащил рацию, настроил канал что-то проговорил. Я краем уха услышал: «Пришлите людей. Тут куча халявного мяса валяется».
Снова посмотрел на Секу.
— Чего, это они жрать этих собак собрались?
— Ну да. Почему ты удивляешься? — он усмехнулся. — А вы у себя на Родине собак не ели что ли?
— Нет, ну приходилось, конечно, — я задумался немного. На самом деле — всякое было. Вплоть до того, что и крыс жрали. — Но вот так вот… Они ж ее в ресторанах будут продавать, нет?
— Сейчас они всю эту собачатину соберут, а потом отвезут на базар, — принялся с улыбкой объяснять главарь. — Там разделывают — у них там цех разделочный в одном из подвалов, недалеко от ледника, — он снова усмехнулся. — Я тебе по секрету скажу: разделывают там не только собак, но и людей.
— Ты шутишь, что ли? — спросил я, невольно вытаращив глаза.
— Не, не шучу, — главарь нашей банды снова покачал головой. — Но не в еду, естественно. А чтобы урок преподать, кому надо. А вот псов, да, на жареху. Кого сразу, кого в ледник. Вот. А потом будут у Ашота подавать шашлык.
Я подумал: я ведь сам недавно этот шашлык ел.
— И чего? — спросил я. — Хочешь сказать, он не свиной был, а собачатина?
— Может быть и свинина, — пожал плечами Сека. — Свиней они тоже набрали еще по зиме, на том берегу. Мои люди им помогали.
Я подумал… И никакого отвращения не ощутил. На самом деле стоит поголодать немного — и собака, и крыса, и ворона — всё это начинает восприниматься как нормальный источник пищи. Да и… ну мясо как мясо. Пожалуй, готовить его только надо уметь. Паразиты там всякие, опять же.
Ну хотя… Пока доживёшь до того момента, когда эти паразиты в твоём организме разовьются, когда начнут вредить… Короче, дожить до него еще надо.
Всё-таки, как ни крути: голод — не тётка. И умереть от него сейчас куда страшнее, чем через какое-то время — от этих самых неведомых паразитов.
Скоро мы добрались до старого строительного магазина. «ЛеманаПро» он назывался. Раньше — говорят, это какая-то иностранная сеть была. А потом она из России ушла, своё юридическое лицо кому-то из местных продала… Давно ещё, в двадцатых.
Мне тогда сколько было-то? Лет двенадцать, наверное. Я о таких вещах не задумывался — меня
