Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис
- В этом и есть смысл, - ответил Андрей. – Что другим смерть, ему в радость. Неприятный тип. Если выберусь отсюда, придется его убить.
Бог войны смерил полудемона скептическим взглядом. Учитывая клубок червей и в целом бледный вид, убийца из него сейчас был так себе. Правда, и Златокрыл изрядно поистерся об кулаки Эниалия…
Местность постепенно повышалась, воздух становился холоднее и суше. Начались засыпанные каменными осколками и валунами поля, осыпи, замаячили наверху тени ледников. А затем птица, летевшая над ними, резко взмыла ввысь и издала очередной клекочущий вопль.
- Пришли, - сказал Андрей, останавливаясь.
Они стояли перед узкой расселиной в черных скалах. Из расселины валил пар, разглядеть, что внизу, было невозможно. Пар вонял тухлыми яйцами, и, опять же, ничем не напоминал величественные бронзовые врата. Скорей, трещина в земле отдаленно смахивала на вход в царство мрачного Оркуса, описанный мантуйцем[7].
- Это точно здесь? – спросил Арес.
Андрей кивнул.
- Должен предупредить, что там будет все не так, как обычно у вас. Если ты спустишься туда со мной, я приволоку в Иркаллу куски своего… царства, или сна, или разума, не знаю, как сказать. Так что еще раз подумай.
- Варгас, - со сдерживаемой злостью ответил Арей-Эниалий. – Если ты еще не понял, от своего слова я никогда не отказываюсь.
- Смотри, как бы не пришлось об этом вскоре пожалеть, - заметило существо, именовавшее себя Андреем Варгасом.
Птица сделала над ними еще один почетный круг, блеснув разноцветьем посреди черно-серо-белой пустоши, закричала и умчалась прочь.
И они начали спуск, во время которого Аресу оставалось лишь радоваться тому, что он уже мертв, а значит, не судьба ослепнуть от ядовитых испарений или задохнуться. Еще наверху Варгас вытащил из-под камня моток веревки и заставил Ареса ей обвязаться, а второй конец обмотал себе вокруг пояса. Бог войны не видел в этом ни малейшего смысла, ровно до тех пор, пока не сунул руку в какую-то щель в поисках опоры, и ему в ладонь не вонзилось скорпионье жало. От неожиданности он разжал пальцы и непременно добрался бы до подножия скалы в виде мешка переломанных костей, если бы веревка не натянулась, и Варгас не удержал его. Учитывая, что вид у полудемона был по-прежнему умирающий, а Арес весил как минимум на два таланта больше, это само по себе уже было достойно удивления. Если до этого Эниалий еще сомневался в том, а не навязал ли себе вместо подмоги обузу, то тут сомнения разрешилась. С клубком червей в груди или нет, Варгас намного ловчее ориентировался в этом мертвом мире.
Поначалу в расселине еще был виден свет дня, струившийся сверху, затем стало совершенно черно, а затем в отвесных стенах загорелись зеленые и желтые огоньки. Еще некоторое время спустя Арес обнаружил, что это глаза. Какие-то твари бегали там, перемещались, заползали в норы и выползали из нор, и все пялились на двоих безумцев, спускавшихся во владения Гадеса, и все были не прочь ими перекусить. Аресу пришлось сломать позвоночник длинной змее и разорвать еще более крупную сороконожку, решившую полакомиться его ногой в сандалии. Что делал Андрей, сползавший выше по стене, он не видел, но мимо то и дело что-то пролетало. Бога войны так и подмывало спросить, родные ли это местные гадости или то, что приволок с собой Варгас, на времени на разговоры особенно не было, да и следовало беречь дыхание.
А потом стена кончилась, и под ногами чавкнула жижа.
- На камень, - заорал Андрей.
Арес не видел никакого камня, да и вообще ничего не видел, бегающие по стенам глаза кончились где-то выше. В темноте проступили фосфорические зеленоватые пятна, похожие и на светлячков, и на болотные огоньки. Пятна кружились над головой у Варгаса, который стоял на каменном островке посреди… болота. Болото решительно затягивало Эниалия, добравшись уже до коленей.
- Руку, - крикнул его спутник и потянул за веревку.
С грехом пополам и с помощью Варгаса он выдернул ноги из чавкающей горячей жижи – видимо, от нее и исходили дурные испарения – и выбрался на островок. Здесь Арес упал ничком, растянувшись на острых камнях. Вставать и идти дальше ему совершенно не хотелось. Варгас опустился на валун рядом, держа на ладони светлячка. Его странные глаза тоже бледно светились во мраке, придавая ему отчетливое сходство с ламией.
- Как ты там говорил, Эниалий? Что-то насчет того, что не следует валяться и причитать?
- Я не причитаю, а делаю передышку перед следующим участком пути. Что и тебе советую.
- А я не устал, - ухмыльнулся Варгас.
«Еще бы ты устал, червивая тварь, это же твой домен».
- Червивая тварь, вот как?
Узкое лицо наклонилось ближе.
- А что, если я брошу тебя тут, Арес? – вкрадчиво проговорил Андрей. - Долго ли ты протянешь? И, главное, успеешь ли выбраться до рассвета?
Арес только молча и глубоко дышал. От мерзкого запаха кружилась голова.
- А если, - продолжил Андрей-Андрас, - я вдруг решу подкрепиться твоей кровью? В тебе ее осталось еще достаточно, и довольно горячей. Для демона самое то.
Эниалий сел и сунул запястье под нос Андрасу.
- Бери, если надо. Если это поможет нам двигаться быстрее.
Бледные глаза моргнули, узкое лицо отодвинулось в темноту.
- Еще успеется, - прозвучало оттуда.
Они пересекли болото, Андрей – легко шагая по хляби, словно по твердой земле, Арес – то и дело проваливаясь в трясину и извалявшись в грязи. Варгас молча его вытаскивал, уже не насмехаясь и не угрожая. Бог войны обещал себе быть более сдержанным в мыслях, что раньше было ему глубоко несвойственно. В конце концов, не сам же Андрас напихал себе в грудь червей? Вероятно, и воитель приложил к этому руку, науськав лекаря-предателя.
Выбравшись из хляби, они наконец-то вышли на дорогу. По обе стороны от дороги потянулся угрюмый сухой лес. Желтые нашлепки лишайника, серая древесина, ни листика, ни цветка, ни стебля травы. Ни дуновения ветра. Под ногами размокшая глина и наполовину размытая автомобильная колея. В мертвом лесу царило безмолвие, лишь иногда потрескивали сучья. Небо над головой приобрело нехороший оттенок ржавчины и спекшейся крови. Солнца на нем по-прежнему не было. Когда вонючая грязь на тунике Ареса высохла и начала отваливаться
