Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис
Бельфегор издал непонятный звук, что-то среднее между хрипом удавленника, бульканьем и кудахтаньем, и лишь через пару секунд стало ясно, что он смеется.
- Как же, вырежет он мне язык, глупец, - прошептал он, стремительно бледнея. – Это Абигор рассказал тебе про кровь демонов? Только мой сынок забыл упомянуть, что для богов это смертельная отрава. Так что попрыгай, Марс, поскачи, ты сдохнешь ровно через сутки, ослепнув, потеряв все силы и исходя кровавой блевотой.
Арес, изменившись в лице, отшвырнул кубок. Тот отлетел, жалобно звеня по плитам пола и расплескивая черную жидкость, и закатился под кровать.
- Ты лжешь, старая сволочь, - прошипел он, вдавливая кулак в открытую рану демона.
Тот содрогнулся, но не смутился.
- Зачем мне лгать? По этому у нас в семье специализируется мой старший сын. Ты и не представляешь, насколько. Ловко он тебя подставил, да, божок? Беги, пожалуйся папке Громовержцу, может, он найдет способ тебя спасти. Недоумок хренов.
Воитель выпрямился, глядя за окно. Там набирал силу новый рассвет, рассвет над полем, усыпанным черными палатками, и вилось над самым большим из шатров черно-белое Воронье знамя.
- Сутки говоришь, старик. Что ж, этого мне хватит, - ответил он, подобрал шлем и вышел из комнаты.
Глава 10. Поединок
Над Террой, а, точнее, над сожженным портовым городом, еще недавно великим, а теперь состоящим из дымящихся развалин, занимался рассвет. Гудвил очень устал. Поэтому, доплетясь до палатки и услышав грандиозные новости, он не восхитился, не изумился, не испугался и не опечалился. Если честно, больше всего ему хотелось лечь, заснуть и проснуться, когда все закончится. Обязанности летописца он позорно забросил, да и нуждался ли теперь герой его заметок в этой летописи? Скорей всего, нет.
Однако Бальдр чуть ли не прыгал от возбуждения, забыв даже про выпивку.
- Это будет эпохально! – вопил он. – Скальды сложат об этом висы, и их будут петь и тогда, когда в земле упокоятся наши кости.
- Это вряд ли, - резонно возразил ему ассасин, приодевшийся по случаю в свой плащ-минтаф со всем снаряжением. – Ты же бессмертен.
- Тут ты, как всегда, ошибаешься, - восторжествовал сын Одина. – Во-первых, я уже разок умирал, и возродился, согласно пророчеству вёльвы, лишь после зимы Фимбул…
- Которая еще не кончилась и вроде как не собирается.
- Это говоря фигурально. Во-вторых, висы-то все равно сложить надо. Например…
Бальдр залез под койку и вытащил оттуда запыленную домру. Увидев это, Гудвил поспешно ретировался из шатра – сил на то, чтобы выслушивать заунывные песнопения Одинсона, у него точно не оставалось.
Андрас тоже в палатке не ночевал, да и к чему демону сон? Хотелось бы верить, что он хотя бы не присоединился к своим баронам и не закусывал всю ночь человечинкой, но как знать? Гудвил уже ни в чем не был уверен. Он брел, чуть пошатываясь, в случайном направлении, пока не дошел да приземистого, в рост человека, сарая, сложенного из плоских камней. Может, прибежища пастухов, или рыбаков, для хранения зимой их лодок. До моря отсюда было недалеко, меньше мили, и это в отлив. Пахло водорослями, и слышался отдаленный, равнодушный шум волн.
На крыше сарая сидел Андре… Андрас. Варгас.
На нем, вместо эффектного черного плаща (впрочем, какой плащ, плащ ведь и превращался в воронью стаю) почему-то была серая униформа СБ, совсем как в день их давнего знакомства – только без знаков различия. Его клинок, Исток, лежал у полудемона на коленях. Второго, золотого и огромного, имени которого врач пока так и не узнал, нигде не было видно. Варгас сидел, подставив лицо первым лучам зари, хотя почему-то никакого тепла от них не было, только бледный, размытый свет и холод.
- А, Томас. Лезьте сюда, - позвал Варгас, как будто всю ночь ждал его здесь.
- Я тут постою, - сумрачно ответил медик.
- Что, чудо исцеления измотало?
Гудвил вскинул голову, глядя полудемону в лицо.
- Чему вы удивлены? Вы используете мою силу. Думали, я не в курсе?
- А что, нельзя?
Гудвил осознавал, что ведет себя как упрямый мальчишка, который спорит со старшим, воспитателем или отцом, но ничего с собой поделать не мог.
- Почему, можно. Это же подарок.
«Нахрен мне твои подарки», - сердито подумал врач.
- Почему вы не готовитесь к поединку? – вслух спросил он.
- А к чему там готовиться? – пожал плечами Андрас. - Бельфегор на ладан дышит. Но, скорей всего, он пошлет брата. Тоже не самый великий воитель небес и земли.
- Тогда зачем вам этот бой?
«Наверняка чтобы лично прикончить брата».
- Наверняка чтобы лично прикончить брата, - передразнил Андрас. – Вот, значит, как вы теперь обо мне думаете.
- А что мне о вас думать, кроме того, что вы без спросу роетесь в моей голове? Что мне думать, Андрей, после того, как за прошедшие дни вы перебили население крупного города, а, возможно, и не одного? На Ониксе вы хотя бы кого-то при этом спасали, или делали вид, что спасаете. Сейчас даже вид делать перестали. Вам насрать на людей, верно? Вы демон.
- Дух изгнанья.
- Что?
- Неважно. Говорите, Томас. Вам, похоже, надо выговориться.
- А вам что надо? – выкрикнул Гудвил, уже не борясь с охватившей его лютой яростью. – Что вам надо? Зачем вы заявились в этот мир? Вы же лжете каждую секунду, каждым словом, только я не понимаю – мне или еще заодно и себе?
- Такова природа демонов, - с напускным и издевательским смирением произнес Варгас, глядя на лежащий у него на коленях меч.
- Зачем вы здесь? – упрямо переспросил врач. – Чтобы убить своего отца и брата? Уничтожить Бездну, как и предрекали при вашем рождении? Может, весь этот мир, чего там мелочиться?
- А, может, не уничтожить, а спасти, - тихо ответил Варгас, не поднимая взгляда.
- Я вам не верю.
Андрей все-таки поднял голову и пристально взглянул в лицо Гудвилу, и тому стало еще хуже, еще гадостней, совсем нехорошо – и, главное, непонятно, почему. Ведь он же был прав. Прав?
- А это и необязательно, Том. Достаточно, что вам верю я.
