Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис

Абигор замолчал и отвернулся, надевая шлем. Когда он вновь повернулся к Аресу, блестя темными глазами в прорезях коринфянина, то увидел, что бог-убийца протягивает ему старый, изъеденный временем кинжал.

- А это еще что?

- Его зовут Шип Назарета. Нож-Богоубийца.

Демон покачал головой и опустился в кресло, приложив руку ко лбу. Через некоторое время стало понятно, что он негромко смеется.

- О все краски Бездны, Марс. Так ты за ним отлучался? Лучше бы мы выпили с тобой вина. Не возьму я его.

- Почему?

- Если тебе нужны логические объяснения, то хотя бы потому, что я однажды уже предал Андраса, или он так считает. Даже пожелай я воспользоваться Шипом, он не подействует. А просто ткнуть моего брата ржавым ножом… ну, вероятно, это его посмешит.

Арес нахмурился.

- И это единственная твоя отговорка? Тогда нет, не проканает. Нынче днем я прирезал им Афину. Не скажу, что она сильно мне доверяла, но какая-то кроха доверия в ее сердце, полагаю, оставалась. По сравнению со мной, у тебя очень неплохие шансы.

- Ты убил Афину? Но зачем?

- Во-первых, давно хотелось. Во-вторых, должен же я был проверить клинок.

Абигор покачал головой. Выражения его лица Арес, конечно, под шлемом не видел, но вслух молодой демон сказал:

- Марс, тебе говорили, что ты чудовище?

- Сказал тот, кто отправляется на поединок с родным братом.

- На поединок. Ты убил ее в поединке?

- Не совсем.

Беседа явно шла не так, как планировал Арес, и если изначально он пребывал в дурном настроении, то постепенно начал закипать.

- Сними шлем.

- Зачем?

- Сними.

Абигор пожал плечами и стащил древний шлем с головы. На лбу у него осталась красная полоса – похоже, он реально выбрал самое скверное из своего оружия и доспехов, странно, что кастрюлю на голову не нацепил и не взял веник вместо меча.

- Зачем ты позвал меня на крышу вчера? Что ты хотел мне сказать?

Между бровей Абигора возникла портящая идеальный лик морщинка.

- Я же говорил – хотел попрощаться. Все, попрощались. Убери свой дурацкий кинжал, отдай тому, у кого взял, или сам используй для братоубийства. Мне его не надо.

- А что тебе надо? – рявкнул Арес.

Он схватил молодого демона за горло, выдернул из кресла и со всей дури впечатал в стену, а потом прижал шею локтем.

- Что тебе надо от меня, Абигор? Тебе не надо моего заступничества, не надо моего кинжала, ты даже вина со мной выпить не хочешь или прирезать наложницу, только сидишь и пялишься, как сыч. Так чего же ты хочешь?

Он слегка ослабил давление, ненамного, чтобы демон мог говорить. Тот судорожно закашлялся, втягивая воздух.

- Решил прикончить меня до того, как это сделает брат? – прохрипел Абигор. – Валяй, я не против.

- Отвечай на вопрос.

- Какая тебе разница?!

Он почти кричал, насколько вообще мог кричать, прижатый к стене лучшим воином земли и небес.

- Если спрашиваю, значит, есть разница.

- Хорошо.

Лицо юного князя Бездны исказилось и стало скорее жалким, чем прекрасным.

- Я такой же, как мать, - выдохнул он.

- Что?!

- Я такой же, как она. Из всего, что есть в жизни, я люблю только боль и смерть. Но у нее хотя бы было оправдание – она вырвалась из царства Эреш, и богиня мертвых оставила на ней свою печать, а со мной что не так?! Единственный день, когда я был по-настоящему счастлив, это тогда, когда ты чуть не прикончил меня в саду Роз и Терний. Каждый раз, когда ты убиваешь женщину в моей спальне, я воображаю на ее месте себя. Это то, что ты хотел услышать? Ну радуйся. Ты услышал. Надеюсь, это информация принесет тебе пользу, когда ты притащишь дровишки к моему погребальному костру.

Он с легкостью оттолкнул опешившего бога войны, подобрал шлем и щит и шагнул к двери. Но не дошел, потому что получил навершием меча Ареса по затылку и мешком рухнул на пол.

Следующие пять минут воитель посвятил тому, что стаскивал с Абигора доспехи и прилаживал к себе, вполголоса поминая ламий Аида, а также горгон, эриний и всю их нечестивую родню. Они с Абигором были примерно одного роста и сложения, Арес разве что пошире в плечах, но пришлось прибегнуть к магии, чтобы переплавить старый гиппоторакс и втиснуться в него. Кинжал он убрал, а свой меч по имени Анафема оставил валяться в кресле, вместо этого препоясавшись убогим, на его взгляд, оружием маркграфа Бездны.

Покончив с этим, он уставился на потерявшего сознание приятеля. Пожалуй, следовало деть его куда подальше с глаз, чтобы не очухался раньше времени и все не испортил, но прежде… что прежде, так и осталось неизвестным, потому что тяжелые узорчатые створки дверей распахнулись, и в спальню сына вступил Бельфегор, Великий Герцог, известный также под именем Короля Кубков.

Выглядел он на редкость паршиво. В темных волосах сверкала проседь, и они поредели, лицо осунулось, острая испанская бородка утратила форму, к тому же Князь Бездны хромал, опираясь на трость. Застыв на пороге, он воззрился на происходящее в спальне. Несколько мгновений Бельфегор впитывал глазами открывшуюся ему картину, а затем во всю глотку расхохотался. От его смеха задребезжали оконные стекла и рамы, подпрыгнула массивная деревянная мебель, весь замок заходил ходуном, а горгульи и гарпии на крыше заорали дурными голосами и захлопали крыльями.

- Все краски Бездны, Марс! Я, конечно, знал, что вы голубки, но что влюблены до такой степени… Ты готов сразиться в поединке с Андрасом вместо моего сына. Похвально, похвально, я в восхище…

Неизвестно, что еще бы успел ляпнуть несдержанный на язык старый демон, если бы в эту секунду Арес не оказался рядом и не воткнул ему в подключичную впадину Шип Назарета по самую рукоять. Брызнула черная кровь. Бог войны, белозубо ухмыляясь, сделал неуловимое движение рукой – и тело Абигора, лежавшее на каменном полу, превратилось в широкий бронзовый кубок. Выдернув кинжал, он подставил кубок под струю, и, когда тот наполнился, отпил большой глоток.

- Что… ты… - просипел демон, сползая вниз, под ноги Аресу.

Тот присел на корточки рядом, по-прежнему с улыбкой вглядываясь в посеревшее лицо Великого Герцога. Губы и зубы его были в черной густой крови.

- Жаль, демон, что ты ничуть мне не доверяешь, - сообщил он, - и я не могу убить