Ни имён, ни примет - Ирина Николаевна Пименова
Но в тихих кабинетах военных научных центров велась кропотливая, аналитическая работа по изучению глобальных изменений в умах населения. Вскоре стало известно, что эта напасть поразила не одну страну. Какая-то сила медленно, но уверенно распространяла свои «щупальца» по планете, меняя социум в целом. Так медленно, что люди успевали привыкнуть к новым, хоть и абсурдным реалиям, о которых они не могли помыслить серьезно, ну хотя бы тремя годами раньше.
Власти были обескуражены… если это захват, то кем? Неизвестным разумом – где он? Никакой открытой агрессии, каких-либо требований. С кем воевать? Куда посылать свои бесстрашные космические флотилии?
Объявлять военное или чрезвычайное положение не стали – паника никому не нужна. Попытки изменить ситуацию остались безуспешными.
Чем больше исследований проводили, тем удивительнее казались выводы. Люди становились… более счастливыми. Но за этим крылось самолюбование, прожигание жизни, равнодушие, стремление к риску. Их взгляды на жизнь становились легче. Поначалу такой излишний оптимизм, своеобразная уверенность, что всё к лучшему, позволяли найти выходы из сложных перипетий, но со временем, люди начинали слишком беспечно ко всему относиться. Их ценности и убеждения изменялись, делались гибкими, ими можно было управлять. Их начинала преследовать необъяснимая эйфория, мучить душевное выгорание от быстрого удовлетворения желаний, и заканчивали они свою жизнь в психиатрических клиниках или самоубийством. Медицинские исследования таких «больных» показывали парадоксальные изменения, когда организм сначала длительно производил гормоны «счастья», а потом в результате резко наступающей депрессии, не справляясь, проваливался в настоящий психоз. При этом страдали все системы организма. Это напоминало распространение вируса, но «заболевали» люди, не связанные друг с другом семейными или дружескими узами.
И тогда был разработан на первый взгляд сумасшедший план – вывозить «чистых», незараженных людей на орбитальную станцию. Процедура вывоза была добровольной. «Объектов» тщательно и незаметно изучали, потом им предлагали «эвакуацию», перед которой, конечно, кандидатам давали время всё обдумать.
* * *
Люди к станции привыкали тяжело. Сначала они испытывали шок от перелета и сомневались, правильно ли решили изменить жизнь, а потом приходило осознание, что на Землю они, может быть, уже не вернутся. Всё это происходило медленно и давалось мучительно.
Те, кто уже обосновался здесь, производили впечатление сильных духом, нашедших второе дыхание, что немного ободряло. Конечно, доктора оказывали помощь, проводили оценку общего состояния здоровья, но внутренняя, душевная война, не отпускала почти никого. Многие отказывались принимать реальность.
Глава 6
Обсервация на станции была оборудована великолепно. Медперсонал, палаты – всё было призвано обеспечить комфорт и спокойствие напуганным прибывающим. А испугаться было от чего…
Вновь прилетевшая пара оказалась семейной четой. Они разглядывали всё вокруг широко раскрытыми глазами. Столько вопросов появлялось сразу, что и не выразить! Не удивительно: это была совершенно иная реальность.
Высадившись в медотсеке, где всё прямо кричало своей чистотой и стерильностью, их сразу провели в каюту.
На станции есть правило – все прибывающие должны пройти через карантин. На земле у них брали анализы, потом здесь повторяли, и еще две недели уединения – это гарантировало сохранение колонии.
Жить эти две карантинных недели их поместили вместе, а не поодиночке. Такое нарушение допустили потому, что на Земле они жили семьей. Возможно, именно это и стало ошибкой.
Ну а пока супруги, еще не пожилые, знакомились с их временным пристанищем. Это была двухкомнатная каюта, довольно уютная. В комнатах имелось всё необходимое. В большой для станции спальне стояла удобная двуспальная кровать с очень высоким и мягким матрацем, а противоположная стена – пустая. Потом они поняли, если провести рукой в воздухе близко к ней, то появляется огромный экран, на котором можно смотреть кино и местные новости. Платяной шкаф приятно удивлял своими объемами, очень вместительный. Они столько вещей не взяли. Приглушенный свет в холле позволял дойти до ванны так, чтобы не ударяться об углы в неизвестном помещении и не разбудить друг друга. Вторая комната представляла собой нечто среднее между столовой и гостиной и позволяла позавтракать или пообедать с комфортом. Гостей они не ждали, кроме медицинского персонала, так что эту комнату приспособили для чтения по вечерам. Здесь же имелся еще один экран, что очень удобно, если хочешь посмотреть разные фильмы. В окошке-иллюминаторе виднелась Земля.
Ольга, высокая, миловидная блондинка, сохранившая женственность и стройную фигуру к позднему среднему возрасту, с опаской и немного медлительно осваивала территорию. Это для нее характерно: сложно привыкать ко всему новому. Она была от природы рассудительная, спокойная, не впадающая в истерики, даже немного холодная, что очень помогало в стрессовых ситуациях. Но эти же качества подчас оборачивались нерасторопностью, упрямством, излишним стремлением всё взвесить, позаниматься самокопанием.
Андрей, коренастый, одного роста с ней, темноволосый мужчина отличался покладистым характером и старался с практической точки зрения принимать всё необычное.
Что им бросалось в глаза, так это очень хорошее медицинское оборудование, прямо-таки космическое, что в конечном счете логично.
Сразу пришли врачи и начали брать анализы, делать исследования. Их проверяли со всех сторон, но ничего не объясняли. Никаких комментариев не давали. Врачи были предельно вежливы и улыбчивы. И это очень сильно настораживало. Андрею и Ольге не нравилось сидеть в неведении.
Однажды вечером она спросила мужа:
– Что ты обо всем этом думаешь? Мы больны? Чем? – в свойственной ей манере она выпалила сразу всё, что ее беспокоило. Правда, самое неприятное предчувствие она все-таки придержала. – Мы же прошли все подготовительные процедуры!
– Я не знаю, скоро расскажут, – ответил Андрей.
Он привык принимать судьбу, как есть, не отличался особой способностью пробиваться, но на него всегда можно было положиться. А сейчас ему нечего было ответить…
В карантине была хорошая фильмотека. Так они и коротали время.
* * *
Как обычно, утром приходила медсестра, чтобы взять анализы перед завтраком. Настя была самой жизнерадостной из медперсонала. Ее яркие, задорные глаза и улыбку – единственное, что можно было рассмотреть сквозь тяжелый, полностью закрывающий тело медицинский костюм. Такие люди в почти противочумной экипировке поначалу пугали Ольгу. Потом она привыкла. И в самом деле, это уже слишком. Она никогда не считала себя какой-то заразной, прокаженной. Но здесь многое было иным.
– У вас осталась неделя, – сказала Настя, – и, если всё будет хорошо, выйдем на станцию.
– Мы что теперь здесь навсегда
