Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий
— Хорошо. — выдохнула Лав так, будто у нее с плеч огромный груз свалился. — Хорошо. Мы разберемся… Вот улетим отсюда и разберемся во всем, да?
— Само собой, цветик. — обрадовался я первому признаку ее успокоения и решил закрепить его. — Может все вообще произошло случайно, Лав. Вдруг никто не замышлял ничего подобного, а в этом Хранилище была какая-нибудь система самоликвидации на случай несанкционированного вторжения и она активировалась.
— Думаешь?
— А почему нет, Лав? Заградотряд из астероидов, потом маскировка эта со сферой, а ССЛ — как крайний вариант.
— Но… — возразила неуверенно снова вроде бы примолкшая уже Лав, — Астероиды именно преграждали путь, не стремились угробить, маскировка была тоже по факту безобидна, да даже сама аномалия равки заточена на то, чтобы разворачивать корабли, не уничтожать их.
— К чему ты ведешь?
— К тому, что … ну не знаю… Мне кажется, все эти факты говорят о том, что равки были не жестокой расой, понимаешь? Что им стоило создать такие системы защиты, чтобы на атомы разносило при приближении куда не надо? Но нет, они как бы только отталкивают, препятствуют, отгораживаются и защищаются, а не карают наглецов. Вот я о чем. А тут — шарах и целый мир в пыль. Не сходится.
— Ладно, давай я пойду и расспрошу Грифа прямо сейчас, хочешь? — решительно я взялся за ремни.
Мне и самому позарез нужны долбаные объяснения что за хрень вышла вообще, однако, я бы потерпел до конца перехода через пояс из бешеных каменюк. Но если для равновесия и концентрации Лав ей нужно все знать немедленно — она получит эти знания. Впрочем, если дело окажется совсем-совсем дерьмово, то я все же придержу такую информацию для более подходящего момента.
— А он хоть в сознании? — снова встревожилась Лав. — Черт, прости, я даже не спросила как твой друг, прости. Он сильно ранен? Это его кровь?
Грифа я нашел лежащим у охранного периметра, в покоцаном изрядно скафандре, но в сознании. Реактивного ранца на нем не было, как и оружия, зато Гриф намертво сжимал в лапе ручку от одного их обитых металлом чемоданов, которые составляли багаж головастиков. По траве к Грифу тянулась борозда со следами крови, походу сюда он тупо полз, и даже поверхностный осмотр сказал мне, что у него перебиты обе ноги. На мои попытки спросить кто еще выжил, Гриф мотнул башкой и заладил одно и тоже “Валить-валить-скорее-скорее!”
И я не гражданский, который начал бы тупые расспросы “Что-зачем-от кого-почему?” Когда тебе такой же, как и ты бывший прожженый вояка приказывает валить откуда-то, то ты сначала валишь со всех ног, а только потом устраиваешь разборки. Поэтому мешкать я не стал, взвалил его себе на спину, бегом втащил в корабль, заорав Лав, что мы взлетаем. Цветик тоже не подвела и, только шлюз захлопнулся, Пуля взяла такой старт, что меня вместе с моей ношей унесло кубарем на переборку. Гриф при этом отрубился, но вот что удивительно — продолжил сжимать рукоятку гребаного чемодана мертвой хваткой. Наплевав на это, до медотсека, который нам от щедрот своих установил на борт Фогель во время ремонта, я дотащил Грифа волоком, преодолевая перегрузку. Кое-как перевалил его тушу через бортик капсулы регенерации, забив на раздевание. Ни сканерам, ни медицинским нано роботам его драный скафандр не помеха. Только гребаный чемодан, к которому оказался еще и пристегнут контейнер литра два объемом, выдрал из его лапы. Захлопнул капсулу и врубил технику.
— В любом случае его пора бы проверить. — не стал я грузить Лав подробностями о повреждениях Грифа.
Это для обычного человека перебитые ноги и несколько рваных ран — кошмар и ужас. А для десантуры — фигня не заслуживающая особого внимания. Хотя, мой цветик не из числа обычных людей, она такого повидала… Но как по мне — это только повод беречь ее нервы еще более тщательно.
— Сколько нам лету до входа в астероидный пояс? — уточнил я на всякий.
— Двадцать три минуты. — ответила Лав, сверившись с данными.
— Успею. Буду рядом, как пойдем, не переживай.
Конечно от меня в процессе прохода через каменную мешанину — ноль. Да меня от одной мысли повторения той безумной болтанки начинало мутить. Я не ссыкло, но что-то мне как-то привычнее переживать все выкрутасы и виражи вслепую, как при прежних десантных высадках в наглухо закрытых ботах. Но раз мы с Лав теперь вместе во всем, то во всем без исключений.
Хлопнув по сенсору двери каюты с медотсеком, я ожидал чего угодно, но только не застать Грифа уже стоящим на ногах. У него же точно были сломаны кости в обеих голенях, а такое не восстановить за какие-то двадцать минут.
— Эй, какого хрена ты вылез?! — шагнул я в каюту, но тут же и встал, как вкопаный, стоило только наемнику обернуться.
Что-то было неправильно, не так и разряд тревоги, прежде неоднократно спасавший мою шкуру и мигом вздыбивший мне весь загривок был тому подтверждением.
— Да я уже в порядке, дружище! — оскалился Гриф, как-то очень плавно шагнув мне навстречу. — На нас же как на собаках заживает и все казалось гораздо страшнее, чем на самом деле.
Но мой инстинкт уже орал и зубы ему заговорить не удасться. Я прошелся быстрым взглядом по окроваленному и изорванному, будто зубами или когтями какого-то монстра, скафандру Грифа и внезапно понял.
— А то, что на тебе скафандр ни хрена не по размеру мне тоже кажется?
Лицо бывшего сослуживца на мгновенье застыло, но только на мгновенье.
— Надо же, заметил. — улыбнулся Гриф еще шире и сделал очень плавный шаг ко мне.
— Стй на месте, засранец. Сам знаешь — я тебя по любому уделаю. Отвечай, какого хрена случилось на планете? Почему ты один? Почему всему кранты?
— Эй, Салливан, ты чего? Я один потому что остальных замочили какие-то твари. Первого Соула. Эти головастики сраные вообще нас попытались использовать как хреновы открывашки, пустили вперед на разведку, чтобы все ловушки вычислить. Но сами же и поплатились, на них со спины в конце напали, когда они чего-то там забрали или сломали.
—
