Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий

— Салливан, ты совсем нюх на гражданке потерял? Я валил этих тварей и прорывался, а не рассматривал. Там было или подыхать или ноги уносить.

— И ты унес. Один.

— Ты на что намекаешь?

— Ни на что, кроме того, что отбиваясь и убегая от тварей ты не забыл чемодан этот прихватить.

— Да это машинально вышло, опять же им отмахиваться было удобно.

Я шагнул в сторону и глянул на чемодан, вид на который Гриф прикрывал своей массивной тушей. Никаких вмятин, царапин, вообще следов использования в качестве ударного оружия. Может металл какой-то супер крепкий конечно, но хоть одна царапина, хоть грязь какая-то с биологическими жидкостями тварей, коих им якобы мочили, должны быть.

— Так что со скафандром? — переспросил я, сделав вид, что чемоданом больше не интересуюсь.

— Со скафандро-о-ом… — странно протянул Гриф и голос его стал меняться, как и черты. — Как же это неудобно и энергозатратно, Салливан, если бы ты знал. Сначала поддерживать стабильность сразу двух телесных оболочек, имитируя их автономность. А теперь еще и это…

Последнее слово он договаривал уже бросившись на меня. Тело заработало само собой, запросто вспоминая все вбитые на подкорку навыки. Грифа я всегда ронял, он огромный, но слишком медленный для меня. Вот только это был не Гриф.

От лобовой атаки я легко уклонился, но первый же мой удар словно увяз в чем-то, что никак человеческую плоть не напоминало. Колено, локоть, снова кулак в челюсть и все с тем же результатом — я словно бил в нечто не имеющее костей и нормальной плотности, не нанося никакого ущерба. Я повалился, увлекая противника за собой, попытался перекатиться, чтобы придавить и зафиксировать, но тело подо мной внезапно будто расплескалось, окончательно теряя форму. Я потерял опору и грохнулся на бок, едва успев сгруппироваться, но перекатиться и вскочить не успел. Мощный удар прилетел в бок, опрокидывая на спину, еще один еще сильнее перевернул мою стокиллограмовую тушу опять на живот и тут же сверху рухнула огромная тяжесть и все попытки сбить противника локтями или врезать башкой все так же вязли, гасли. Я ощутил себя чертовым муравьем, которого расплющивает подошвой огромного башмака. В глазах потемнело, сейчас с хрустом начнут ломаться ребра, а потом и остальные кости. Но раньше этого нечто острое впилось мне в загривок, прямо в месте вживления экзоскелета, рвануло, мозг и каждое нервное окончание в теле взорвались неимоверной болью и … я исчез, рухнув в темноту.

40)

Киан вернулся через двадцать одну минуту, когда первую полосу астероидного скопления я уже могла четко рассмотреть без помощи техники.

— Ну что? — бросила я на него только краткий взгляд, мысленно собираясь перед грядущими маневрами, прикидывая откуда логичнее всего ждать выдвижения первого астероида.

— Все нормально. — ответил он, зачем-то взявшись пристегивать обитый металлом чемодан магнитными ремнями к переборке в рубке.

— Нормально? — удивилась я. — В каком смысле?

— Раненый идет на поправку.

— Это хорошо. Он в сознании? Ты смог поговорить с ним?

— К сожалению, нет.

Я невольно глянула в его широкую спину еще раз, испытав … что-то. Было это что-то неуловимое, какая-то странность, но в чем она заключалась уловить не могла, а задумываться, лишая себя концентрации перед будущим напряженным пилотированием, не стала.

— Это что за штука и зачем она здесь? — спросила, имея в виду чемодан.

— Груз, который нужно доставить как можно скорее. — закончив крепление, Киан его проверил, подергав, а потом пошел к навигаторскому креслу, уселся и принялся тщательно пристегиваться.

При этом он не коснулся меня даже вскользь, проходя мимо и даже не взглянул, пока не закончил с ремнями. И только после этого повернулся и улыбнулся. А у меня почему-то тут же все внутри похолодело. Эта улыбка была … черт знает … неправильной что ли. Словно неродной, чужой на лице Салливана. И, видимо, что-то отразилось на моем лице.

— Все в порядке, дорогая?

Дорогая? Разве Киан называл меня так? По-моему ни разу. И даже не в самом обращении дело, а в его … температуре и реальности. От его “Лав” или “цветик” веяло теплом и … плотностью, осязаемостью, даже в самом начале, когда я его боялась и злилась. А это “дорогая” было отвратительно-безжизненно-вежливым. Никаким. Отличалось так же, как дешевый пластик на ощупь отличается от живой кожи.

— Вход в зону повышенной астероидной опасности через тридцать секунд. — доложил искин, отвлекая меня от странных мыслей.

— Ага, в полном. — ответила все на вопрос, мысленно отмахнувшись от полезшей в голову дури.

Мерещится черте что на пустом месте, Киан как Киан, просто он наверняка “предвкушает” новый сеанс болтанки, вот и напрягся весь. Ему же такие моменты явно, мягко выражаясь, не в кайф, хоть он и нахваливает мои пилотские навыки. Мотнув головой, выкинула из сознания все лишнее, полностью сосредоточилась на пилотировании.

В зону скопления ввела Пулю сбросив скорость подхода до минимума, оценивая размеры и рельеф трех ближайших астероидов и присматриваясь, не изменили ли они траектории  движения и скорость. И да, изменили. Они очень плавно стали отдаляться от нас, так, словно защитное поле их могло отталкивать. Но оно не могло! Максимум для силового корабельного поля — это оттолкнуть или свести на нет ущерб от пыли и метеорной мелочевки, не крупнее моего кулака. Воздействовать на здоровенный астероид оно никак не могло, меняя его траекторию, все с точностью до наоборот, массы то просто несопоставимы.

Но мои глаза, как и приборы Пули меня не обманывали — плавно, но неуклонно астероиды отплывали с нашего курса. Меня это напрягло куда как больше, нежели необъяснимая их организованная атака в первый раз. Это что, какая-то новая стратегия, обманный маневр? Сейчас они пропустят нас в самый центр скопления, перегруппировавшись, а потом всем скопом затрут, не дав ни одного шанса на уклонение.

Я даже на Киана покосилась, желая поделиться своим недоумением и подозрением. Но он не перехватил мой взгляд, как делал все время. Сидел и неотрывно пялился в главный экран. И от этого я ощутила себя … одинокой. Все время, с самого его нежеланного появления в моей жизни, на моем корабле, я чувствовала себя перманентно в фокусе его внимания. Я постоянно, чтобы не делала, натыкалась на его взгляд, ощущала его на себе. Подозрительный, пугающий, насмешливый — это вначале,