Ни имён, ни примет - Ирина Николаевна Пименова
Лера полюбила занятие мужа. Битый час они слушали про водоросли, червей, здоровенные растения, которые не отличались большими цветками и про те, что отличались. Она называла их всех по именам, сложным, трудновоспроизводимым. Терпеливо ждала, пока каждое название будет записано в блокнотик. Да, легенда есть легенда. Мишка ответственно фиксировал всё для «доклада». Андрей думал, как ее подтолкнуть.
– Такие красивые названия! Они, наверное, на латинском? Этот древний язык очень мелодичный. А какое название вам самой больше всего нравится по звучанию?
– Наверное, Нотиция. Да, Inebriare Notitia (Инебриаре Нотиция), – тут она спохватилась: – Но это малозаметное растение, в докладе не стоит его упоминать.
– Еще раз можно? Я не успел.
– Нет-нет. В самом деле, не стоит.
Она быстро свернула разговор, сославшись, что сыновьям нужно готовиться на майнд-фитнес, и выпроводила их.
Потом долго думала, кусая ногти, что проговорилась, и задавалась вопросом, куда понесут это название мальчики. Но понадеялась, что они его не расслышали.
* * *
– Так, так, так. Нотиция, значит.
Ребята, сидя у себя на «Луне», выуживали информацию из глубин локальной сети – так начались активные поиски. Довольно скоро они узнали, какая исследовательская организация занимается древними растениями на Земле, прочитали несколько научных статей Глеба Геннадьевича и нашли его электронную почту.
– Ну, как будем связываться? Назовемся ассистентами Николая Николаевича?
– А зачем? Что он нам нового расскажет? Он только удивится. У нас на станции цветок. А мы интересуемся его свойствами. Он скажет: «Идите к своему начальнику и спросите его».
– Тут есть информация, что совсем недавно прошел научный форум и их центр принимал в нем участие. В пресс-релизе заявлено, что Глеб Геннадьевич совершил какой-то прорыв и выступил с докладом. Мы можем от имени Николая Николаевича поинтересоваться. Ему, наверное, интересно будет поделиться. А потом, может, сам что-то расскажет, чего мы еще не знаем.
– А что мы, собственно, знаем? – отозвался Стас. – Одни домыслы и умозаключения. Может, мы делаем из мухи слона?
– Ой, и влетит нам за это вранье! И зачем нам всё это только нужно?! – Потер ухо Мишка, именно то ухо, за которое таскал его папа, когда в прошлый раз узнал про их «художества».
Андрей почувствовал, что теряет единство среди друзей.
– Неужели вам неинтересно? Они от всей станции скрывают что-то важное. А может быть, это опасно для нашего здоровья, для нашей дальнейшей жизни. Посмотрите, на Земле до сих пор держат людей в неведении. Как кроликов! Вы что тоже хотите ничего не понимать и быть кроликами?!
– А что мы сможем сделать с этой реальностью, когда ее узнаем?
– Ну, не знаю. Зависит от информации. Там разберемся. Всегда лучше понимать, что происходит!
– Мы уже заходим слишком далеко.
– А что ты предлагаешь? Все другие источники информации мы уже испробовали.
* * *
– Добрый день, Глеб Геннадьевич!
– Добрый! – Глеб очень удивился.
– Николай Николаевич поручил узнать, как прошел форум. Он заинтересовался вашим сообщением. Какое-то открытие?
Ребята, конечно, не знали, как ведутся разговоры в научной среде, и что ученые – это редко друзья, а чаще всего – конкуренты.
Глеб сразу насторожился. «Почему Николай Николаевич сам не позвонил, что за неуважение и что же он хочет, чтобы я рассказывал этим мальцам-ассистентам про свои ночные страдания, бдения и открытия? Да они половины не поймут! Что они ему потом расскажут?»
– А как дела у Николая Николаевича?
– Хорошо, он в своих исследованиях день и ночь. Они почти со всей лабораторией переехали в другое помещение, здесь на станции. Проводят важные исследования, а мы остались, чтобы обычная работа лаборатории не застыла. Проводим анализы, подбиваем порядок в старых базах данных, ему в помощь, да вот он и попросил поинтересоваться у вас. – Когда не знаешь, что говорить, говорить надо правду, ну, или почти.
Так Андрей и начал, а потом по ходу придумал.
Глеб Геннадьевич поразмыслил и ответил уклончиво.
– Пока окончательный пресс-релиз по итогам конференции не готов. Как только будет что-то интересное, я обязательно пришлю ему на почту. Спасибо за ваш интерес. Обсудим, обязательно обсудим.
Ребята поняли, что напортачили и надо завершать разговор.
– Ой, влети-и-ит! – заныл Мишка после отключения.
Андрей сидел злой и мрачный, всё еще в лабораторном халате, который он нашел на «развалинах» лаборатории.
– Что же у них все-таки происходит?! – Андрей ударил кулаком себя о коленку.
Часть VI. Земля
Глава 1
Двадцать пять лет назад
Однажды в одной из командировок в Китай Глеб раскопал древний, окаменелый цветок. Уже с самого начала он понял, что нашел что-то необычное. Его строение было не свойственно растениям тех времен – слишком крупные бутоны. Нет. Они, конечно, маленькие, но, по сравнению с другими древними цветками, у найденного был очень большой бутон и имел много пыльцы для размножения. Странно, что его не узнали раньше. Раз он хорошо разрастался, значит, должен был заселить большие территории.
Потом, когда они поняли его возраст и определили период, тут возникло еще больше вопросов. Юрский! Вообще-то, это период не для цветов! Там другие растения произрастали. Оказалось, это самый древний цветок на Земле. Но это событие привлекло интерес только среди профессионалов-палеоботаников. Весь остальной мир продолжал жить своей жизнью.
Глеб не успокоился, он дал название цветку, воссоздал и посадил Нотицию у себя в оранжерее. Укрывал ее от лишних взоров, к ней имел доступ только спецперсонал, и тот в спецкостюмах – они боялись принести к ней современные бактерии. Им надо было вырастить цветок в его истинном виде, а не мутировавший.
Глеб даже задумался о создании микроклимата в оранжерее, такого, какой был в те времена, то есть учесть состав воздуха, влажность, кислотность почвы и все, все, все детали. Ему удалось. Через два года он получил плантацию – несколько кустиков.
Это было нелегко. Однажды сломался робот, обеспечивающий микроклимат оранжереи, и полив был организован обычной водой. В центре исследований тогда стоял дым коромыслом. Они почти потеряли все побеги и корни. Робота даже отправили в утиль, так Глеб расстроился. Всю систему поменяли. Снова начали. Вырастили.
Время шло. Глеб размышлял: «Какие исследования будем проводить для извлечения пользы из этого растения. Может быть, оно даст экстракт для нового лекарства или станет культурой для выращивания новых сортов хлеба. Хотя насчет хлеба я, конечно, переборщил. Какой хлеб из цветка, это ж не прародительница пшеницы. Скорее, в медицину надо копать. И найдется польза. Или в косметологию». – Вот такие мысли будоражили Глеба. Это были очень медленные поиски,
