Миссия: Новогодний принц - Селина Катрин

– Милая девица… – Октопотроид вытянул щупальце, словно собирался ткнуть меня им в лоб. – Мы на Кара’Туке, и мне глубоко плевать на любые законы Федерации. Мы за её пределами, сюда даже спасательный корпус Космофлота8 не полетит, если что-то случится. Неужели ты правда думала, что такая редкость, как террасорский мужчина, стоит всего лишь двенадцать литров охлаждайки и пару подносов фруктов? Смотри внимательно, сейчас будет самое интересное.

Я перевела взгляд на стекло, а там…

…Блондинка с распущенными волосами и обнажёнными стопами (отметила про себя на автомате) жестом потребовала Асфароола снять с себя рубашку. Жест был настолько универсальным, что его бы понял даже оглохший дроид без прошивки: «Снимай». Принц замер, будто ему внезапно выключили гравитацию. Пальцы сжались, плечи закаменели, челюсть дрогнула. На высоких скулах прорезались такие желваки, что ими можно было бы колоть лёд.

– Хе-хе, неужели проиграет и сломается так быстро? – протянул октопотроид и усмехнулся. – Твой мужчина же понимает, что не получит охлаждайку, пока не отработает официантом весь вечер?

– Понимает, – процедила я, во все глаза глядя на происходящее за стеклом.

Асфароол очень медленно, как будто нарочно, стянул с себя этническую рубашку. Взору представился идеально ровный пресс с такими рельефными кубиками и литыми мышцами груди, каких не было даже у сухощавых артистов. Ну конечно, они же с копьём не занимались каждый день, а Асфароол по утрам на «Зиме» непременно отжимался и даже приспособил какую-то трубу под потолком для подтягиваний. Все взгляды устремились на принца, и даже октопотроид поёрзал в объёмном кресле.

– Ух, а вот это даже любопытнее, чем я думал, – призналась мразь слева от меня.

Пиксиянка, что требовала снять с себя верх, потянулась всеми шестью руками к моему принцу. Я зажмурилась.

– Кстати, – донеслось до меня, – а ты знаешь, голубка, что на Пиксе очень суровый матриархат?

– Конечно знаю.

– И то, что если мужчина на их планете проявляет хоть какую-то агрессию к женщине, то его мгновенно кастрируют без суда и следствия?

– Что? – Я мгновенно распахнула глаза.

Шестирукая пиксиянка вовсю пыталась потрогать Асфароола, но он перехватил её запястье. Сейчас я наблюдала, как пустынник жестко держит её запястье. Настолько – что у него побелели костяшки пальцев. Они смотрели друг на друга, не прерывая зрительного контакта.

– На Пиксе руки – особая ценность, не зря у них даже религия крутится вокруг Многорукой Богини9, – тем временем как ни в чём не бывало продолжил комментировать Нар’Хир. – Эти дамы – леди высшего света, которые любят особо острые приключения, и около здания дежурят их телохранители. Как думаете, сколько секунд потребуется, чтобы они ворвались внутрь и схватили вашего мужчину? А сколько минут уйдёт на кастрацию? Если будет кроваво, то я заработаю несколько тысяч… – протянул октопотроид и, кажется, потянулся к коммуникатору проверить ставки. – Восемьдесят два к одному, что горделивый красавчик сломает запястье пиксиянке.

Сломает запястье?! Нет, Асфароол так никогда не сделает… Или да?

С его точки зрения, его, принца эмира, пытается потрогать и возбудить не просто какая-то женщина, а из самого низкого сословия, если взять во внимание распущенные волосы и ленточное одеяние пиксиянки.

…И это была та секунда, от которой внутри у меня всё превратилось в холодное, жидкое, пульсирующее «нет-нет-нет». Принц держал женское запястье так, будто схватил горячий реактор, который вот-вот взорвётся.

– Я слышал, что на Террасоре с лёгкостью ломают руки женщинам. Это самое популярное наказание, ха! Они, говорят, даже специальные металлические браслеты носят, чтобы мужчины их не калечили10.

У меня в груди что-то оборвалось.

Резко, мерзко, будто туда загнали ледяной клинок и провернули.

На каждой планете свои законы. На своей родине Асфароол может быть тысячу раз прав, но не здесь… где всё решает голая сила, а у пиксиянок, если это и правда высокопоставленные леди, её точно больше.

Принц стоял неподвижно – словно высеченный из пустынного камня. Только глаза жили. Пылали. Бились. Сдерживали… то, что вообще невозможно сдержать, когда тебя загоняют в угол перед публикой. Его целенаправленно унижали. Он негодовал.

Пиксиянка чуть дёрнулась.

Он сильнее сжал её запястье.

Она не пикнула.

Но её зрачки расширились, как у охотницы, наконец подцепившей зверя.

Последовала улыбка – медленная, провоцирующая.

– Отпусти её… – взмолилась я, хотя он не слышал. – Просто отпусти и выйди оттуда, умоляю!

Плечи Асфароола дрогнули – еле заметно. То был жест выживания, а не угрозы.

Он пытался удержать себя, а не её. Но пиксиянка подалась ближе, наклонилась так, что их лица оказались почти рядом.

За стеклом ничего не было слышно, но я прочитала по губам, как она сказала:

«Подчиняйся».

И взглядом указала на пол у её ног, где сидели другие мужчины.

Сердце стукнуло так громко, будто пыталось выбить грудную клетку изнутри. Принц походил на раскалённую нить, натянутую до предела.

– Сто восемь к одному, – тем временем монотонно констатировал Нар’Хир, прокручивая данные. – Хороший коэффициент. Пиксиянки делают ставки быстрее, чем мои операторы. О, смотри, смотри! – Он ткнул щупальцем в стекло. – Её телохранитель уже активировал боевой браслет. Видишь вспышку под рукавом? Если принц хрустнет хотя бы одним её суставом…

Он не договорил – мне было достаточно.

Внутри всё кипело, как кислота.

Холодный страх и ярость, смешавшись, образовали что-то совсем иное. Что-то опасное.

– Прекратите это! Асфароол, оставь её в покое, умоляю, она того не стоит! Слушай меня… пожалуйста… Оставь!

Он не слышал.

Но он почувствовал.

Пиксиянка медленно издевательски провела кончиком пальца по его плечу.

Он вздрогнул. Затем что-то сказал шестирукой женщине, от чего у той расширились глаза, кивнул на артистов и оттолкнул. Я думала, что после этого Асфароол выйдет из помещения и скажет, что с него хватит, но удивительное дело – он не только не вышел, но и продолжил невозмутимо разносить напитки и фрукты. Холодный, отстранённый, высокий и гордый, как истинный сын пустыни.

Нар’Хир же поменялся в лице. Щупальца нервно подёргивались, браслеты на них противно позвякивали.

– Да чтоб мне… да чтоб Многорукая Богиня все щупальца мне повыдёргивала… – прошипел он, уставившись на Асфароола. – Он что делает? Он не срывается! Это провал! Полный провал!

Он даже пару раз ударил по стеклу – как ребёнок, потерявший игрушку.

Но песчаный принц не дал шоу. Не дал ставок. Не дал крови. Он дал только то, что обещал: пару часов работы официантом.