Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис
Азрубел, казалось, над этим задумался. Бог войны стоял в реке, дурак дураком, а вода медленно прибывала – вот уже выше пояса, по грудь, по шею, по… Он оттолкнулся ногой от неприятно мягкого, илистого дна и забарахтался, и тут, как давеча на туманном берегу Фэйри, в Море Безмолвия, ему прилетела в лицо веревка.
- В лодку лезть не думай, - предупредил Арзубел-Харон. – Перевернешь, поминай как звали. Плыви следом.
Это плавание Арес запомнит до конца своих дней. Вода была холодней входящего под ребра Шипа Назарета, холодней всех снегов и льдов зимы Фимбул. Она высасывала жизнь быстрее, чем поцелуй ламии. Вдобавок, под ее черной поверхностью обитали чудовища. Сотни рук цеплялись за него и немыслимым грузом тянули на дно. Он погружался с головой, и кругом мельтешили скользкие тела, человеческие и змеиные. Он сражался с кем-то там, в глубине, расцепляя тугие кольца, выныривал, чтобы глотнуть воздуха, и погружался вновь. Чудовища не кончались. Ему мерещились белые лица всех замученных им женщин, отрубленные конечности всех убитых им воинов хватали его за ноги, не давая всплыть. Вода то и дело окрашивалась кровью.
А потом все кончилось. Под ступни поднырнуло илистое дно, и, задыхаясь, все еще держась за проклятую веревку, словно без нее он мог погрузиться и в камень, Арес вывалился из воды на плоский берег. Он лежал на животе, тяжело отдуваясь, когда сзади опять послышался плеск. Лодка отчаливала.
- Кстати, - раздался голос Адского Кормчего, ровный и безразличный, голос того, кто прожил не одну сотню жизней и сохранил память обо всем прожитом, - Нети передает тебе привет и возвращает твое добро. Страж просит простить, что не признал сразу царственного Нергала и принял за какого-то проходимца.
На камень рядом с богом войны шлепнулся холщевый мешок. Внутри что-то возилось и мелко трепетало, как будто городской шутник отловил и сунул туда пару голубей.
Арес с трудом оторвал голову от земли и развязал мешок. Оттуда тут же выпорхнула пара таларий и радостно засуетилась вокруг, сияя золотыми крылышками во мраке.
- Ну ты сука, - тихо сказал Арес, глядя на крылатые сандалии, - заставил меня плыть через сраную реку, а ведь мог бы сразу отдать.
Он обернулся с самыми мрачными намерениями, но ни Азрубела, ни лодки не было уже на темной глади воды, лишь серые полотнища тумана.
- И я, идиот, мог бы догадаться, - договорил в эту тьму и пустоту бог войны.
Веревка, которую он держал в руках, была той самой, что связывала их с Андрасом, когда они только начали спуск в зловонную расселину. Наверное, всего несколько часов назад, а казалось, годы.
Быстро натянув на себя тунику, он проверил остальное содержимое мешка. Да, Анафема тоже был там, а вот вещей Андраса не наблюдалось – похоже, шакалоголовый Страж продолжил считать его проходимцем, или сам имел виды на золотой меч-гигант.
«Или, - подумал Арес, - решил, что имущество мальчишке уже не понадобится».
Надо было спешить, если ему не хотелось, чтобы эта мысль стала правдой. Он примерно помнил, куда ушел Андрас с толпой теней, и, обувшись в таларии, помчался вверх по течению. Через некоторое время впереди действительно показался мост. Ну как мост. Нить, протянутая над водой, не тоньше конского волоса. На том берегу нить штурмовали полчища мертвецов и упырей, но никто не мог пройти по ней и шага – все беззвучно или с призрачным эфирным воплем падали вниз, исчезая в молчаливых водах реки. Однако по мосту шли. Шел один человек, уже приближаясь к этому берегу. Он что-то тащил на плечах. Рассмотрев, что именно, Арес уже собрался предостерегающе крикнуть, но остановил сам себя. Человек пошатывался, один звук, один неверный шаг, и плюхнется в воду. Тут непонятно, успеешь поймать в полете или нет, особенно учитывая его зловещую ношу – а второй раз лезть в эту реку Арес не собирался ни за какие богатства Бездны и Эмпирей.
Поэтому он просто спикировал к земле, встал на берегу, вытащил из заброшенного за спину мешка меч и стал дожидаться того, кому осталось до цели всего несколько шагов.
Глава 10. Факел
Он чувствовал реку под собой, медленно текущий из небытия в небытие поток душ. Чувствовал, как в плечи ему впиваются острые коготки, как сидящий на плечах ребенок нетерпеливо колотит его пятками, подгоняя и направляя. Но он ничего не видел. Вообще ничего, до того момента, как впереди не засветилось тускло-алое пятно, а рядом с ним еще одно – горящее нехорошим, жадным пламенем. Он уже успел забыть, куда идет и зачем, однако огненные пятна во мраке его отчего-то встревожили. А маленький тяжелый ездок беспокойно завозился.
- Что там, впереди? – спросил идущий.
- Дядя, там что-то нехорошее. Давай повернем. Ну пожалуйста, - проныли сверху.
Человек нахмурился.
- Ты же хотел на тот берег?
- Там стоит чудовище. Большое, страшное. Оно нас ждет, чтобы съесть. Дядя, поворачивай.
Развернуться на этом мосту было невозможно, но можно остановиться. Идущий замер, пытаясь не вглядеться, а хотя бы вслушаться. Впереди чувствовалась опасность. Для него? Для маленького мертвого седока? Или что-то еще большее?
- Дядя!
Мальчишка вцепился пальцами ему в волосы, пытаясь развернуть. Пятна впереди качнулись, приближаясь, и тогда ребенок завыл уже совсем нечеловеческим голосом.
- Нет, дядя, нет! Оно нас убьет!
И, когда человек все же сделал неуверенный шаг вперед, когти впились ему в лицо.
- Андрас! – заорал Арес.
Ламия, сидевшая на плечах полудемона – несомненная ламия, с плоской мордой летучей мыши и нетопырьими крыльями – пронзительно завизжала и принялась рвать лицо своего перевозчика когтистыми лапами. Пара пошатнулась, нить у них под ногами опасно задрожала – и богу войны все же пришлось взвиться в воздух, чтобы подхватить орущий комок. Он отшвырнул его к берегу, сам при этом перекувыркнувшись в воздухе и чуть не потеряв сандалии, с трудом выровнялся, приземлился на твердую землю и принялся отдирать чудовище от того, что осталось от Андраса. Это ему удалось не сразу – тварь отчаянно цеплялась, одновременно продолжа когтить полудемона. Потянешь чуть сильнее – оторвешь Андрасу голову. В конце концов пришлось ткнуть упыря Анафемой, отчего чудище затихло и повисло мертвым грузом в руке Ареса, и лишь потом медленно отцеплять его пальцы, один за другим.
Отшвырнув труп ламии, бог войны молча воззрился на то, что лежало перед ним на
