Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис
Меч Анафема тревожно загудел в руке. Арес знал, что сейчас это еще можно остановить. Достаточно вогнать в кишащую червями и гнилью рану огненный клинок, напоив его силой Факела, и все закончится. Но… но Андрас был, как ни удивительно, еще жив.
Сглотнув горькую слюну, Арес вложил меч в ножны и сказал:
- Объясни мне, какого Гадеса ты тащил ламию на этот берег.
Андрас закашлялся – казалось, при каждом выдохе у него изо рта вылетали облачка спор, но, может, это просто у бога войны разыгралось воображение – и прошептал:
- Лучше тебе не знать.
- Лучше мне не знать, что ты свихнулся окончательно? Ну как скажешь.
И внезапно до него дошло. Полудемон же ни хрена не видел, еще задолго до того, как упырь выцарапал ему глаза.
- Что эта тварь тебе наплела?
- Говорю, лучше тебе не знать.
Арес все еще стоял на коленях, честно не понимая, что делать дальше. Он дал Андрасу слово, а боги не нарушают обещаний. Но тащить это в мир живых …
- Да не майся ты так.
Вот паскудство. Он все еще мог читать мысли.
- Я и сам не собираюсь, - с придыханием заявил Андрас. - Отдохну немного и пойду обратно. Лучше, чтобы между мной… тем, во что я превращусь довольно скоро и воротами, ведущими наружу… Лучше, если между нами будет река.
Полудемон едва мог говорить, какое там идти.
- Ступай, Арес. Ты сдержал свое слово. Сделал все, что мог. Я освобождаю тебя от клятвы, если это тебе так важно. Или…
Андрас с трудом приподнял голову и завертел ей, пытаясь определить, где находится собеседник.
- Или, если хочешь оказать мне, себе и всему миру услугу, прикончи меня. Твой меч, Анафема… Откуда ты его взял?
Арес уселся на землю, положил меч в ножнах между собой и тем, что ворочалось в луже собственной крови и слизи, вытекающей из раны, и сказал:
- Отец утверждал, что Анафема появился на свет одновременно со мной, что бы это ни значило. Но если так, отчасти понимаю нелюбовь Геры – рожать меч поперек ножен та еще работенка.
Удивительно, но существо на земле даже попыталось улыбнуться.
- Хороший клинок. Думаю, он справится.
«Он-то, несомненно, справится, - мрачно подумал бог войны. – А вот справлюсь ли я?»
Это было странно. Не было случая, чтобы его рука дрогнула, отнимая жизнь. Он убивал богов, демонов, бессмертных и смертных, он даже Афину не пощадил. А теперь почему-то сомневался.
- Послушай, мне все равно не жить, - прохрипело то, что было Андрасом. – Но если эта тварь выберется… если выйдет из врат, то все чаяния Светоносного будут для вас как прогулка в светлом раю. Вы не умрете, но будете ежедневно молить о смерти. Только смерть не придет. Никогда.
- Я собственными руками прикончил гиганта Порфириона, малыш, и два десятка других, помельче. Я видел Тартар, и кое-что похуже Тартара. Так что не надо меня пугать.
- Тогда просто уйди! – выкрикнул Андрас. – Уйди, я все сделаю сам.
Удивительно, но, покорячившись на земле с полминуты, он ухитрился развернуться. Перекатился на живот, передохнул и, уже не обращая на Ареса никакого внимания, медленно перебирая руками, пополз к реке. На камнях за ним оставался серебристый слизистый след, словно ползла огромная личинка. Непонятно, что именно он собирался сделать, добравшись до берега – то ли действительно попробовать одолеть мост, то ли просто перевалиться через край и рухнуть в воду, чтобы поток душ унес его дорогой без возврата.
Арес некоторое время наблюдал за ним. Потом встал, поднял меч, сделал несколько шагов – далеко полудемон уползти не успел – и наступил крылатой сандалией ему на спину, прижимая к земле. Андрас безропотно ткнулся лицом в пыль и грязь, и только чуть слышно пробормотал:
- Ты все же решился.
- Угу, - отозвался Арес. – Решился, да.
Он пинком перевернул Андраса на спину. Ему мучительно не хотелось делать то, что он собирался сделать. Бог войны знал, что из всех идиотских поступков, совершенных им в жизни, этот по тупости достоин войти в анналы истории, в песни слепого Гомера, в список рекордов «Как не следует заканчивать свою жизнь, очутившись в Иркалле напару с подыхающим демоном». И все же иначе он поступить не мог.
- Давай, - улыбнулся Андрас.
Более жуткой улыбки видеть Аресу не доводилось. Тонкие серебристые нити затянули рот полудемона, словно кто-то взял хирургическую иглу и старательно – слишком старательно – зашил ему губы кетгутом, полученным из светящихся тел подводных моллюсков. Черви в ране беспокойно возились, некоторые уже начали выползать, почуяв неладное, и их Арес раздавил подошвой сандалии. Потом снял эту сандалию и запихнул в по-прежнему улыбающийся мерзкой улыбкой рот.
Андрас дернулся, попытался выплюнуть кожаную подошву, талария тоже замельтешила крыльями, не понимая, что происходит.
- Зубы покрепче сожми, - буркнул Арес. – Сейчас тебе будет так больно, что вся ярость Эриний покажется сладким сном на медовом лугу.
И, подняв руку над гнусным отверстием в груди полудемона, запалил Факел.
Багровое пламя, вырвавшееся из его ладони, ухнуло в черный проем и начало там свою работу. Арес явственно услышал крик – крик разочарования, бешеной злобы, крик, с которым смыкает жадные губы земля, не дождавшаяся своих мертвецов. Крик палимой огнем чумы. Крик самого Тартара, так и не сумевшего поглотить олимпийцев. Крик иного мира, которому осталось всего несколько секунд до рождения – но вот нет, не случилось, опять не дали явиться на свет. Бог войны зло ухмыльнулся и притушил Факел.
Дело было сделано. В ране ни
