Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис

Плесень сошла и с губ полудемона, и с лица, и теперь оно стало пугающе юным – совсем как в тот день, когда парень свистнул у Ареса меч и поплатился за это – и таким же израненным.

- Ну, я хотя бы не пытался выбить ему глаза, - сказал сам себе бог-убийца.

Не то чтобы это сильно утешало.

Андрас, лежащий сейчас перед ним, был абсолютно и безнадежно мертв, мертв последней смертью.

Но работа была еще не окончена.

Арес вытащил из ножен Анафему. Клинок тревожно светился, чувствуя беспокойство хозяина.

- Ладно, - процедил воитель, - ладно. Допустим, я даже не сдохну.

И, примерившись, вонзил меч себе в грудь и резко потянул вниз.

Боль была запредельная, но к боли за последние дни Арес уже привык, поэтому продолжил делать то, что начал. А именно, сунул руку в дыру, запустил себе под ребра, справа, и, порвав околосердечную сумку, вытащил второе свое сердце. Факел пылал, как планета Марс на темном небе полуночи. Арес запихнул его в обугленную дыру в груди Андраса и потратил последние божественные силы на то, чтобы затянуть рану на теле полудемона – а дальше тьма сомкнулась над ним ледяными водами Стикса, и он, если честно, был этому даже рад.

Глава 11. Дворец из костей

- Река называется Ахерон.

Арес открыл глаза.

- В Аиде пять рек: Стикс, Ахерон, Флегетон, Коцит и Лета. Ты переплывал Ахерон, также известный под именем «река печали».

«Померев, ты стал редким занудой», - хотел сказать Арес, но с губ его сорвался только лающий кашель.

Он повернул голову.

Андрас сидел рядом. В строгом черном одеянии, неведомо откуда взявшемся. Перед ним на земле лежал Исток в рунических ножнах. Сжав пальцы, Арес обнаружил в ладони привычную рукоять Анафемы. Он снова попробовал заговорить, и на сей раз даже получилось, хотя голос его сильно напоминал хрип удавленника:

- С рукоятью меча в руке хоронят вождей нордов, Андрас. Опять ты все перепутал.

Полудемон обернулся к нему, и Ареса пробрало холодом. Его глаза сияли – но не синими мертвецкими огоньками, не красным пламенем Факела и даже не фиолетово-розовым огнем Бездны. Это было ровное, мерное свечение звезд.

- А я тебя не хороню, потому что ты не мертв, Арес. По крайней мере, до рассвета... Такие мечи рождаются раз в тысячелетие, если не реже. Тирфинг один из них. Он может исцелить раны хозяина, даровать бесконечно долгую жизнь. Твой…

- Свет Жизни, - оборвал его бог войны.

- Что?

- То, что ты зовешь Тирфингом. Это меч Иштар, и он зовется Свет Жизни. Говорю же – ты вечно путаешь.

Туман, некоторое время застилавший зрение Ареса, окончательно рассеялся. Он валялся все на том же берегу Стикса, или Ахерона, надо будет уточнить у Гадеса при случае. По ту сторону толпы мертвецов так же продолжали штурмовать мост толщиной с конский волос. Анафема тревожно и в то же время победно сиял, отбрасывая красноватые блики на лицо рассевшегося рядом полудемона. Уже не столь юное, как в смерти, и покрытое сеткой шрамов, особенно вокруг глаз.

- И у тебя постоянно какая-то хрень на морде, - добавил Арес. – То змеи. То шрамы.

Андрас в ответ криво улыбнулся.

- Все еще хочешь узнать, что сказала мне ламия?

Воитель немного подумал и ответил:

- Нет. Не хочу.

- Ну и отлично. Тогда я хочу узнать… почему ты это сделал, Арес?

«Я серьезно не понимаю, что тобой двигало, Марс».

Эти двое точно были братьями, даже вопросы у них звучали похоже.

- Ты не ответил Абигору, - тут же отозвался Андрас, так, к сожалению, и не утративший способности и желания читать мысли небожителей. – Может, мне скажешь?

Арес напружинил мышцы плеч, рук, спины. Грудь побаливала, но терпимо. Там ощущалась непривычная пустота на месте Факела. Второе сердце – а, точнее, первое, пробитое Шипом Назарета – билось, не слишком уверенно, однако достаточно, чтобы встать и продолжить путь.

- Некогда тут рассиживаться, - буркнул воитель. – До рассвета, наверное, осталось совсем мало времени.

Он поднялся, расправил плечи. На талии все еще болталась грязная веревка, с помощью которой бог пересек то ли Стикс, то ли Ахерон – и, вложив Анафему в ножны, Арес засунул меч за этот импровизированный пояс.

- На твоем месте о рассвете я бы не беспокоился. Абигор вполне способен остановить вращение Терры, если мы задержимся, - тихо сказал Андрас и тоже встал.

Они стояли спиной к реке, а перед ними – достаточно пройти десяток стадий – бледно светился во мраке Костяной Дворец богини Эреш. Даже отсюда были различимы две гигантские фигуры египетских сфинксов, застывшие по обе стороны от его врат.

Арес уже сделал несколько шагов, когда сзади раздалось:

- Я тебе благодарен.

«И почему я не пляшу от радости», - намеренно громко подумал бог войны, не замедляя шаг.

- Ты все-таки лучший воин земли и небес.

Это откровение заставило его остановиться и оглянуться.

Полудемон стоял, пялясь на собственный черный клинок, и не поднимал головы.

- А что, были сомнения? – ухмыльнуся Арес. – Если бы не отрава, Андрас, я бы разделал тебя в поединке, как бог черепаху.

Полудемон кивнул с неведомо откуда взявшимся смирением, хотя даже сам Эниалий сильно сомневался в собственных словах.

- Так и будешь торчать тут и восхвалять меня, или все же пойдем?

Андрас снова кивнул, убрал меч за пояс и наконец-то тронулся с места. Похоже, по части благодарности дела у него обстояли не лучше, чем у Ареса – как у собаки, которая понимать, конечно, понимает, но сказать может разве что «гав-гав».

Когда дворец замаячил уже у них над головами, желтовато-костяные стены, башенки и контрфорсы, обнаружилось, что проникнуть туда будет не так просто, как надеялся Арес. Один из сидящих у ворот сфинксов был действительно каменным, из выветренного красновато-черного гранита. Зато второй оказался вполне живым – и, когда бог войны увидел его лицо, раненное и единственное уже сердце на миг дало сбой. Прекрасная черноволосая женщина, с горделивыми и резкими чертами, высоким лбом, чувственным ртом и глазами цвета звездного неба.

- А чем дело? – тут же спросил идущий рядом Андрас.

- Погляди ей в лицо, - шепнул Арес. – Не