Главная проблема космического босса - Ксения Хоши

— Когда идёт речь об эталоне ксорита, — отвечает Арден, — время становится особенно дорогим ресурсом.

От Ардена исходит волна уверенности. Тихая, как вода в глубоком озере.

А Груул будто не замечает. Продолжает разговор медленно, тщательно подбирая слова. Дипломат. Хищник в мантии правителя.

— Ксинт Арден, — произносит Зорт, подходя ближе. Его голос — хриплый шелест, но сдержанный. — Не ожидал, что вы прибудете лично. Обычно банкиры предпочитают посылать агентов.

— Для сделок подобного уровня я предпочитаю присутствовать сам, — спокойно отвечает Арден. — Особенно если передаётся материал столь… чувствительного характера.

Я чувствую, как он выравнивает голос, делает его чуть мягче. Рядом с Зортом это звучит почти как демонстрация превосходства. И Зорт это замечает.

— Чувствительность — понятие широкое, — произносит он медленно. — Особенно когда предмет хранения… отсылает к прошлому.

Он не смотрит на меня, но я знаю, о чём он. Я — не предмет хранения. Я — прошлое.

— Прошлое, как известно, имеет привычку ускользать, — ровно говорит Арден. — Особенно если оно не было оформлено должным образом.

— Я рад, что вы прибыли так быстро, — произносит он, — и привезли с собой то, что мне необходимо.

— Вы собираетесь доверить мне ценность, — отвечает Арден. — Я предпочитаю отвечать взаимностью.

Улыбка касается губ Зорта. Без зубов. Без тепла. Признание или насмешка — не понять.

— Надеюсь, эта... взаимность не исчерпывается только кейсом. — Он скользит взглядом мимо меня. Не на меня. Именно мимо. Словно я мебель. И именно от этого хочется упасть в обморок. — У меня возникает вопрос, Вэйд Арден. Как далеко простирается ваше чувство собственности?

Арден делает лёгкий кивок:

— До границ обязательств.

— Хорошо сказано, — медленно проговаривает Зорт. — Тогда поговорим об этих обязательствах. Вы уверены, что способны... сохранить то, чем располагаете?

— Я никогда не брал на хранение то, чего не мог бы защитить, — твёрдо отзывается Арден.

— Это хорошо. Потому что эталон, который я собираюсь передать, — единственный из существующих. Его параметры нестабильны, его спектр — непрогнозируем. Порча образца поставит под сомнение легитимность всей добычи.

Я не понимаю, где он говорит о предмете сделки, а где обо мне. Кажется, большинство слов он использует в двойном значении и выражается полунамеками.

— Именно поэтому я и предложил использовать Лерион, — спокойно отвечает Арден. — Ни одна другая система не даёт гарантии сохранности, сравнимой с ним.

Зорт медленно проходит вдоль зала, небрежно, как человек, у которого всё под контролем. Его голос становится чуть ниже, мягче:

— Система... надёжная, да. Я слышал, она считывает след владельца и привязывается к нему. Без возможности изменить. Это правда?

— Да, — отвечает Арден. — Первая биосигнатура становится единственным ключом.

— И кто активировал кейс в вашем случае?

Внутри всё замирает. Я не знаю, будет ли он лгать.

— Я, — спокойно отвечает Арден.

Мои ноги слабеют. Он солгал. Перед Груулом. А значит, тот ещё не знает, что кейс привязан ко мне.

Зорт останавливается. Он не выражает сомнений. Но я вижу, как доля тени пробегает по его лицу.

— Рад это слышать, — произносит он. — Было бы неловко, если бы столь важный носитель оказался в руках... неподходящего субъекта.

Слова как лёд. И я не знаю, кого он имеет в виду — Ардена или меня.

— Кейс при мне, — твёрдо отвечает Арден. — Он откроется в нужный момент. Только при наличии соответствующего основания.

— Основания — вещь тонкая, — говорит Зорт. — Иногда кажется, что ты держишь что-то в руках, а потом оказывается — оно никогда не было твоим.

Он подходит ближе. Не ко мне. К Ардену. Говорит мягко. Улыбается. Но в его тоне появляется холод:

— Скажите, если бы у вас был в руках сейф, а внутри — содержимое, на которое претендует кто-то ещё... Вы бы оставили себе всё? Или пошли бы на обмен?

Молчание.

Я чувствую, как меня пробирает озноб.

— Это зависит от эквивалентности, — отвечает Арден.

— И вы полагаете, что обладаете... эквивалентом? — голос Зорта всё ещё тёплый. Вежливый. Почти дружелюбный. — Что ваше предложение... стоит того, чтобы я передал вам мои ценности?

Я не понимаю, о чём они якобы говорят. Но на самом деле я понимаю слишком хорошо.

Зорт не отдаст контракт и эталон, пока Арден не… отдаст ему меня.

По позвоночнику ползёт ледяная дрожь. Но никто ничего не произносит прямо. Потому что это не торг. Это война.

Понимает ли Вэйд, что, если не отдаст меня, живым не уйдет? Слишком поздно приходит осознание, что стоило рассказать ему о том, что связывает меня с Креган-6 и ее диктатором… Если бы я доверилась, то не оказалась бы тут и не подставила Ардена.

А теперь из-за моей скрытности мы оба в смертельной западне. И я не вижу выхода.

Ардена Груул просто убьет или… Мне больно об этом думать, но Вэйд вполне может обменять меня на выгодный контракт. А кейс… Он наверняка может купить такой же.

Для него выбор очевиден: на одной чаше весов собственная жизнь и контракт с крупнейшим поставщиком ксорита в галактике, а на другой — проблемная сотрудница и кейс, который можно заменить. Впрочем, как и сотрудницу.

Я не сомневаюсь, что Арден выберет жизнь. Часть меня даже немного рада, что у него есть шанс выбраться. А вторая часть содрогается от ужаса, потому что при любом раскладе меня ждёт лишь одно — месть Зорта. Своим побегом я бросила ему вызов, посмела поставить под сомнение его авторитет. И теперь меня ждёт расплата.

Молчание между Зортом и Арденом затягивается. Они оба слишком опытные хищники, чтобы бросать необдуманные или недостаточно взвешенные слова. От этого напряжение нарастает. Кажется, ещё немного — и оно взорвется сверхновой и испепелит все кругом.

Ну же, Вэйд! Сделай уже это! Зачем тянуть? Прими единственное верное для себя решение! Хоть один из нас спасётся…

— Боюсь, — вдруг совершенно спокойно и с дружелюбной улыбкой произносит Арден, — вы не обладаете необходимым оборудованием для оценки имеющегося у меня эквивалента. В связи с этим сделка не представляется возможной.

Я с трудом сдерживаю вскрик не то испуга, не то изумления. Лишь сжимаю кулаки так, что ногти безжалостно впиваются в ладони.

Арден только что совершил