BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер
Наутро отец ее не вернулся домой с работы – и вечером тоже не вернулся. Прошел еще один полный день, пока он наконец не пришел, не скинул сапоги и не распустил галстук, не бросил их прямо у дверей – а затем без единого слова влил в себя полную чашку кофе, поднялся в спальню и лег в постель. Кофе помогал ему уснуть; двадцать лет в отделе убийств, половина этого времени такие вот ночные смены – метаболизм это ему вывернуло наизнанку.
В Ла-Канделарии убили ирландского туриста – и пятнадцати минут не было от того места, где Элена с друзьями катались ночью на мотороллерах, целовали ароматный воздух и впитывали ультрафиолет бензинового выхлопа. Отец ее провел двое суток, прочесывая окрестные районы, стучась в двери, расспрашивая, не видел ли кто кого подозрительного, изымал съемку камер наблюдения на заправках и в круглосуточных магазинах – все без толку.
Молодого человека звали Брайден Бёрн. Чуть за двадцать. Поехал оттянуться с корешами после выпуска из Университета Голуэя. Все они видели его раньше тем днем, когда он объявил, что пошел за продуктами. Позднее, когда отец Элены применил свои пресловутые брови, они застенчиво признались, что на самом деле пошел он раздобыть больше дряни. В порядке вещей для таких, как они, в этом городе. Но за какой именно дрянью он отправился и откуда бы он ее взял, кореша его не знали и сказать этого не могли. Вот ей-богу, мамой клянемся, говорили они, – не знаем.
Судмедэксперт постановил, что это непреднамеренное убийство. С одной стороны головы у Бёрна имелась единственная рана – самой по себе ее бы не хватило, чтобы его прикончить, но от удара об пол он, скорее всего, потерял сознание и, как следствие, умер от потери крови. Токсикологический анализ обнаружил в крови Бёрна следы кокаина, а в водянистой влаге обоих глаз – какого-то иного, неопределенного вещества. Судмедэксперт взял образцы и отправил их в Боготу на дальнейшие исследования.
Когда Элена окончила школу, отец крепко обнял ее и поцеловал в лоб и сказал, что он ею гордится, а после этого тут же вернулся к работе. Дело Брайдена Бёрна поглотило собой все остальное, и на отца Элены неимоверно давило Министерство обороны, чтобы он нашел виновника(-ов?). Смертность от убийств в Медельине оставалась камнем преткновения для международных СМИ, и последнее, чего хотел генерал Национальной полиции, – выглядеть так, будто он праздно стоит и ничего не делает, пока какая-то банда головорезов забивает дубинками до смерти европейских туристов из верхушки среднего класса.
Вновь и вновь опрашивали друзей Брайдена Бёрна, беспрерывно рассматривали под лупой каждое их движение, покупку и занятие с того мига, как они прибыли в Медельин. У них конфисковали паспорта до тех пор, покуда отец Элены не удостоверился, что они больше не могут предоставить никаких полезных сведений, после чего их отпустили и посадили на обратный рейс в Дублин. Они вернулись по отчим домам, затем в университетские общежития, где лакали ярдовыми стаканами лагер и выплакивали все глаза из-за таинственной кончины их неуклюжего, но такого славного дружбана. Брайдена. Рыжеватого блондина с тоненькой шеей. С костлявыми плечами и голубоглазого. Любившего наркоту, но не терпевшего алкоголя. Он хотел стать морским юристом.
После того как друзья Бёрна покинули Колумбию, пустоту не заполнил ни один подозреваемый. Элена мельком видела отца, пока тот просиживал у себя в кабинете и в два, и в три, и в четыре утра, изучал результаты вскрытия, пересверял местоположение общественного туалета, в котором нашли тело Бёрна, с сообщениями о деятельности известных банд. Он снова и снова возвращался в тот переулок Ла-Канделарии, иногда на заре, иногда посреди ночи – оценить его под разными углами и с разным освещением. Лабораторию в Боготе он осаждал запросами, есть ли какие-то известия о том веществе, которое нашли в глазах мертвеца, но тем не удавалось сопоставить его ни с какими известными медицинскими препаратами, как разрешенными, так и запрещенными. Вскорости пришлось выдать тело – репатриировать его через Атлантику, – и оно увезло с собой свои тайны домой.
Однажды Элена спросила у отца об этом деле вечером за ужином, когда матери наконец-то удалось запереть мужа дома, чтобы запоздало отпраздновать выпуск их дочери. Отец Элены всегда терпеть не мог что-то терять – ключи, носки, безделушки либо совершенно сентиментальной ценности, либо одноразовые, чем бы ни было оно: ему противна была сама мысль о том, что нечто до сих пор существующее – где-то в таком месте, где до него не дотянуться. Вещи попросту не перестают существовать, провозглашал он, слегка перебрав «Апостола». Таков закон сохранения материи. Должно быть, тебя в школе этому учили, Элена. Это означает, что люди не исчезают просто так. Никто на самом деле не теряется. Вещи не прекращаются – прекращается наше их восприятие. Они вне сознания – или же за пределами времени. Каждая потерянная вещь, с потерей которой мы смирились. Каждый виновный в каждом глухом деле. Все они – по-прежнему где-то есть, таятся. Нескончаемая череда пропавших вещей. Если б у нас только были нужные инструменты и достаточно времени на то, чтобы их найти.
Одна за другой миновали недели. Настали и закончились каникулы. Элене так и не удалось ничего сказать родителям ни про Мехико, ни про Лос-Анджелес. Время притупляет даже самые острые планы. Она работала в лавке тетушки Габриэлы, часто возвращалась домой и видела, что отец ее спит на кушетке, или отключился в одном их потертом кожаном кресле, или, куря трубку, расхаживает по кабинету, отчего в ковре уже протопталась колея, поворачивается на пятках, все еще раздумывая о невозможном. Его отправили в Ирландию особым представителем от правительства Колумбии – сопровождать останки Брайдена Бёрна. Жестом доброй воли. Знаком покаяния. Символическим извинением за то, что их соотечественника прислали обратно в ящике, и безмолвным козлом отпущения – постоять в уголке на похоронах, а потом неуверенно потоптаться дома у Бёрнов, отхлебывая чай и «Джеймсон» с видом на Кельтское море.
Когда отец вернулся на следующей неделе домой, Элена спросила у него, какая она, Ирландия.
– Холодная и зеленая, – ответил он.
* * *
Год спустя отец Элены перенес обширный инсульт – в отделе фруктов и овощей их местного супермаркета. Он по-прежнему не отлипал от дела Бёрна, но в тот день у него был выходной, и он решил расстараться и помочь жене наготовить еды
